— Ты не волнуйся, — вполголоса проговорил Джеймсон, когда Грэйсон показался впереди. — Я был к нему снисходителен.
Как и Джеймсон, Грэйсон был невредим. Под моим взглядом он набросил на плечи пиджак.
— Какие же вы идиоты, — тихо процедила я.
— Пусть даже и так, но вам же нужна моя помощь, — парировал Грэйсон.
И попал в яблочко.
— Это правда.
— Я же тебя предупреждал, Эйвери: это паршивая затея. — Грэйсон не сводил с меня пронзительного взгляда. Я не привыкла к тому, чтобы меня защищали другие. Но сейчас мне это и не было нужно — особенно от него.
— Пока вы тут играли в войнушку, как дети малые, Джеймсон случайно не успел тебе сообщить, что Тоби был приемным? — Я сглотнула и потупилась. Следующую новость было еще сложнее произнести. — А про мое свидетельство о рождении рассказал?
— Что-что? — тут же включился Ксандр.
Грэйсон уставился на меня. Как и все Хоторны, он прекрасно умел читать между строк. Тоби усыновили. Следом я упомянула про свидетельство. Все в комнате мгновенно поняли, почему это расследование так для меня важно.
— У меня есть, — я протянула Грэйсону телефон. — Это тот самый список благотворительных организаций, который твой дед приложил к завещанию вскоре после исчезновения Тоби.
Грэйсон взял телефон — так, чтобы наши пальцы ненароком не соприкоснулись. Я чувствовала, что Джеймсон не сводит с нас глаз — его взгляд был таким же тяжелым, как и у брата, его сложно было на себе не заметить.
— В этом списке мало сюрпризов, — заключил Грэйсон и, вскинув взгляд, заметил, что я за ним наблюдаю. — Большинство организаций получают регулярную поддержку от нашего фонда — хотя есть и те, кому выплатили единовременное пожертвование, но весьма крупное.
Я старалась сосредоточиться на словах Грэйсона, а вовсе не на взгляде серебристых глаз, которого он с меня не сводил.
— Ты сказал, «мало сюрпризов», — напомнила я. — Выходит, они все же есть?
— Навскидку здесь четыре организации, которые я вижу впервые. Но это не значит, что прежде мы им ничего не отчисляли…
— Но это отличный старт! — В голосе Джеймсона забурлил азарт — уже ставший для меня привычным, да и, наверное, для его братьев тоже.
— Институт «Оллпорт», — отчеканил Грэйсон, — «Камден-Хаус». «Колинз-Уэй». И «Общество Рокуэй-Уотч». Ни одна из этих организаций не упоминается в документах фонда.
Мой разум тут же стал раскладывать по полочкам все сведения, которыми поделился Грэйсон, переставлять слова и буквы, выискивать закономерности.
— «Институт», «хаус», «уэй», «уотч», — проговорила я.
— «Уотч», «хаус», «институт», «уэй», — поменял последовательность Джеймсон.
— Четыре слова. И четыре имени — Оллпорт, Камден, Колинз, Рокуэй, — развил мысль Ксандр.
Грэйсон встал между мной и Джеймсоном, а потом прошел дальше. Обернувшись в дверях, он проговорил:
— Оставлю вас наедине с этой головоломкой. Но только знаешь что, Джейми? Ты ошибаешься. — И он добавил еще несколько слов на непонятном языке — наверное, на латыни.
Глаза у Джеймсона сверкнули, и он ответил — на том же языке.
Я посмотрела на Ксандра. Брови самого младшего из Хоторнов — точнее, бровь — вторую ведь он спалил — вскинулась. Он явно понял, о чем идет речь, но переводить вслух не стал.
Зато потащил меня к двери — а потом и к джипу, припаркованному неподалеку.
— Поехали.
Глава 19
По пути в поместье мы с Джеймсоном и Ксандром смотрели каждый в свой телефон. Наверное, братья решили заняться тем же, чем и я, — разузнать как можно больше о четырех организациях, упомянутых Грэйсоном.
Интуиция нашептывала мне, что, возможно, таких организаций и вовсе не существует, что Тобиас Хоторн придумал их ради своей головоломки, но короткий поиск в Сети быстро развенчал эту теорию. И «Институт Оллпорт», и «Камден-Хаус», и «Колинз-Уэй», и «Общество Рокуэй-Уотч» и впрямь были официально зарегистрированы как некоммерческие фонды. Но разобраться с каждым из них по отдельности оказалось сложнее.
«Институт Оллпорт» был исследовательским центром в Швейцарии. В нем проводились неврологические исследования памяти и деменции. Я пролистала список работников и прочла справку о каждом из сотрудников. Полистала новости о последних клинических испытаниях. Кратковременная потеря памяти. Деменция. Альцгеймер. Амнезия.
Тут я призадумалась. Это зацепка? Но на что она указывает? Посмотрела в окно, заметила на стекле отражение Джеймсона. Волосы у него вечно торчали во все стороны, и даже когда он пребывал в задумчивости, выражение лица нет-нет да менялось.
Когда я наконец сумела вновь сосредоточиться на дисплее телефона, я вбила в поиск новый запрос — уже не о благотворителях. Я попыталась воспроизвести по памяти слова, сказанные Грэйсоном Джеймсону в Фонде.
Est unus ex nobis. Nos defendat eius. Как я и догадывалась, это была латынь. Онлайн-переводчик перевел это как «Оно одно из нас. Мы его защищаем». Ответ Джеймсона — «Scio» — значил что-то вроде «Знаю». Еще один поисковой запрос — и я выяснила, что эти слова можно перевести и немного иначе — заменив «оно» на «она». Она одна из нас. Мы ее защищаем.
Наверное, эти слова должны были меня разозлить. Три недели назад так бы и вышло, вот только тогда я и мечтать не смела о том, что братья однажды примут меня за «свою».
Что я стану одной из них, а не чужаком, который заглянул к ним.
Стараясь не дать этой мысли меня поглотить, я заставила себя перейти к следующему пункту в списке благотворительных организаций. Далее значился «Камден-Хаус», реабилитационный центр стационарного типа для тех, кто страдает от наркотических и прочих зависимостей. В этом центре «восстанавливали целостность личности». Тематический сайт пестрел благодарственными письмами. А штат изобиловал врачами и специалистами из реабилитационной и других смежных сфер. Локация, где располагался центр, на фотографиях выглядела красиво.
Вот только ответов на мои вопросы на сайте не нашлось.
Швейцарский исследовательский институт, где занимаются проблемами памяти. Реабилитационный центр в Мэне. Мне вспомнились таблетки и порошок, которые мы видели в комнате Тоби. Что, если Тобиас Хоторн пытался поведать нам какую-то историю при помощи завещания — и этих четырех названий? Может, Тоби был наркоманом! Может, он был пациентом «Камден-Хауса». А «Институт Оллпорт»…
Не успела я додумать эту мысль, как мы въехали в ворота поместья. И пока джип приближался по длинной дороге к дому, я следила за братьями. Ксандр не сводил глаз с дисплея телефона, а Джеймсон глядел прямо перед собой.
А как только мы вышли из машины, он сразу исчез.
Совместное расследование, как же.
— Гляди-ка! — воскликнул Ксандр и ткнул меня под бок. — Это же прабабушка! Привет, ба!
Прабабушка братьев Хоторнов воззрилась на Ксандра с крыльца.
— Что это ты задумал? — с подозрением поинтересовалась она.
— Шалости да всякий вздор, — торжественно признался он. — Как и всегда!
Она нахмурилась, а Ксандр поднялся по ступенькам и поцеловал ее в лоб. Прабабушка оттолкнула его руку.
— Нечего передо мной заискивать!
— О чем ты! — деланно возмутился он. — Заискивать мне ни к чему. Я же твой любимчик!
— Ишь что о себе возомнил, — проворчала она и ткнула его тросточкой. — Ладно, иди уже. Я хочу с девчушкой поговорить.
Прабабушка не стала спрашивать, хочу ли этого я. А просто дождалась, пока я подойду, и взялась за мою руку для поддержки.
— Прогуляйся со мной по саду, — сказала она.
Добрых пять минут, пока мы на черепашьей скорости шли по аккуратному саду с рядами подстриженных кустов, она молчала. Густой растительности тут придали формы настоящих скульптур. Большинство выглядело абстрактно, но я заметила куст в форме слона и не смогла скрыть изумления.
— Отвратительно, — фыркнула прабабушка. — Все это. — Выдержав долгую паузу, она посмотрела на меня. — Так что же?
