Мэт повернулся спиной к инспектору по урегулированию претензий. Теперь он говорил совершенно наобум, но это уже не имело значения.
– У вас нет никаких доказательств этого. Ни малейших...
Мэт крутанулся и без тени колебания запустил мяч в голову Фелпса. Тот не успел моргнуть, не то что среагировать. Мяч пролетел мимо, может быть, в двух дюймах от его уха, вдребезги разбив стекло в рамке с большой литографией ночного вида Бостона. Мяч, отскочив, уже обратно летел к Мэту, когда Фелпс грохнулся на ковер.
– Господи Иисусе! – воскликнул он. – Вы и в самом деле сумасшедший!
– Но, к счастью, броски мои точны.
Мэт подхватил катившийся по полу жесткий мяч и метнул его, не целясь, в спинку стула, стоявшего рядом с креслом, где только что сидел Фелпс. Спинка из вишневого дерева разлетелась в щепы.
– А теперь говорите, Роджер. Сколько вам платит Мэллон?
Фелпс попытался подняться на ноги, но Мэт легко столкнул его опять на пол. Он снова поднял мяч и задом отошел к другой стороне кабинета. Инспектор по урегулированию претензий попытался укрыться за письменным столом.
– Мои броски очень точные, Родж, – предупредил он. – Промахи – всего несколько процентов. Но я обещаю вам, что буду продолжать метать этот мяч, пока не промахнусь... или останусь без мебели. Вы попытались сделать из меня еще одного дурачка. Но, к несчастью для вас, на этот раз номер не прошел. Теперь я тоже хочу своей доли. Хочу части пенок, которые вы с Мэллоном снимаете.
– Пошел к дьяволу! – снова взвизгнул Фелпс.
– Ладненько. Теперь я пальну сильнейшим крученым. Мы, запасные подавальщики, почти никогда не бросаем крученые в полную силу. Мне нужна практика. И я совсем не нуждаюсь в этом шаре для прижатия бумаг, который находится рядом с вашей башкой.
– Вы спятили!
– Поехали... Пока ничья, друзья. Девятый бросок, базовые площадки заполнены, двое вне игры. А это последний крученый Даниелса...
– Стойте. Не надо!
– Родж, не двигайтесь, – предупредил Мэт, его рука с мячом замерла на уровне плеча. – Просто говорите.
– О'кей, ладно. Вы правы. У нас с Мэллоном договоренность. Он ставит меня в известность, когда назревает хорошее дельце, и я поручаю его... гм...
– Продолжайте, не стесняйтесь, Родж. Слабакам.
– Неопытному адвокату.
– И в этих случаях вы отказываетесь идти на мировую сделку и настаиваете на судебном разбирательстве и вознаграждении присяжным. Да вы просто прелесть, Родж. Просто великолепны. Проиграл ли Мэллон хоть одно из таких дел?
– Ни разу.
– До сих пор. Сколько же вы получаете?
– Это вас не касается. А теперь разрешите мне встать.
– Напряжение на стадионе несколько увеличилось, друзья, стало настолько плотным, хоть ножом режь. – Мэт опять начал имитировать голос спортивного комментатора: – Попадание битой означает перебежку... Перебежчики готовятся к рывку... Даниелс собирается пустить крученого...
– Третью часть от сорока процентов Мэллона, – тут же выпалил Фелпс.
Мэт опустил руку.
– Ничего себе.
Фелпс кое-как поднялся на ноги, тщательно стряхнул со своего костюма осколки и щепки.
– Послушайте, – сказал он, продолжая делать быстрые отряхивающие движения руками, – если вы хотите войти в долю, вы ее получите. Дайте мне несколько дней, чтобы утрясти детали.
Мэт снял с руки перчатку.
– Даете слово?
– Да, да. Даю вам слово. А вы что, действительно полоумный?
– Хочу услышать ваш ответ в течение недели, Родж.
– Только помалкивайте об этом.
– Конечно, ясное дело.
Фелпс задом попятился к двери.
– Говорю серьезно, – добавил он. – Не горячитесь.
– Роджер, почему бы вам не начать выдавать мне мою порцию прямо с этой полюбовной сделки? Вы предлагаете уплатить двести штук. Не исключено, что Мэллон будет представлять и две другие семьи и получит такие же суммы. Что, если вы мне выделите половину своей трети от сорока процентов Мэллона? Это составит... дайте прикинуть... сорок тысяч. Такой глупый простачок неплохо подсчитал, а?
– О'кей, ладно. После того, как будут утрясены все эти три дела. Дайте мне выйти отсюда, черт побери.
– Я вас не держу, – просто сказал Мэт.
– Серьезно?
– Совершенно серьезно. Верю, что, если вы сказали, что мы договорились, значит – договорились. – Мэт подождал, пока Фелпс открыл наружную дверь конторы. – Конечно, мне придется взять с вас два доллара и девяносто восемь центов за подарочную копию магнитофонной кассеты.
Широко улыбаясь, Мэт расстегнул свой пиджак. К поясу был прикреплен миниатюрный микрофончик, рядом с лапкой зайца и небольшой голубой ленточкой.
* * *
Доктор Димитри Атанулос, президент «Био-Вир», сердечно встретил Розу Суарес и Кена Малхолланда. Его кабинет находился на четвертом этаже, окнами на реку, уже в не новом здании, типичной коробке из стекла и бетона, которые строили в начале восьмидесятых годов под учреждения новейшей технологии. Ему было уже около шестидесяти, по мнению Розы, красивый мужчина с изысканными манерами. Его густые, вьющиеся волосы по цвету не отличались от белого лабораторного халата.
– Значит, вы оба из Центра борьбы с болезнями?
– Да, – подтвердила Роза. – Я – районный эпидемиолог. Кен – микробиолог.
– Вирусолог, если я не ошибаюсь?
– Некоторые называют меня так.
– Из Дьюка.
– С тех пор прошло двенадцать лет, – на Малхолланда это замечание явно произвело впечатление.
– Если я правильно помню, вы провели прекрасную работу по вирусной инфекции табака.
– Польстите моему самолюбию, и я ваш раб, – отозвался Малхолланд.
– Ну а сам я, главным образом, биохимик в области ДНК, – охарактеризовал свое направление Атанулос. – Но всегда проявлял интерес к вирусам... и к бактериофагии. За три года после академии, когда я получил здесь пост директора, мой интерес к двум этим областям возрос и, как бы лучше выразиться, приобрел более личностный характер.
Роза, видя, как быстро находят понимание эти двое мужчин, почувствовала, что руководитель «Био-Вир», вежливый он или невежливый, более серьезно воспринимал мужчин, а не женщин. Поэтому решение Кена остаться еще на одну ночь стало дополнительным плюсом в расследовании. Она терпеливо сидела еще пять минут, пока шел общий разговор о новостях науки и о «А помните, а вы знаете?». Потом заерзала на стуле и откашлялась. Атанулос немедленно уловил намек.
– Итак, – спросил он, – чем корпорация «Био-Вир» могла бы быть полезной нашим друзьям из Атланты?
– Я нахожусь в Бостоне уже более четырех месяцев, – начала свое объяснение Роза. – Провожу расследование трех необычных случаев в акушерской практике Медицинского центра Бостона.
– Это касается молодого стажера, которая снабжала своих пациенток какими-то токсичными травами, не так ли?
Роза вздохнула.
– «Эль подер де ла пренса», – произнесла она по-испански. – Власть прессы. Доктор Атанулос, несмотря на то что прочитали вы и еще с полмиллиона людей, похоже, что эти травы не играют важной роли в этой драме. Хотя могу добавить, что сама эта возможность не исключается. Кен, не расскажете ли вы кратко о результатах своих последних исследований?
– Димитри, – вступил в разговор Малхолланд. – Роза скромничает и не говорит об этом, но она проделала дьявольски тщательную работу по оценке этих случаев. Уже много лет она лучший районный специалист в нашем ЦББ.
– Продолжайте.
– Она направила мне немного сыворотки крови одной из жертв заболевания ВСК – одной из трех женщин, которая выжила. Мы произвели вирусный посев и выявили антивещество, которое указывало на остаточную инфекцию. Вчера мы провели выяснение последовательности ДНК вируса. Его состав соответствует вирусу, выведенному вашей лабораторией.
Густые белые брови Атанулоса приподнялись слегка. Малхолланд передал ему компьютерную распечатку с описанием СРВ 113, и директор лаборатории познакомился с ней.
– Пойдемте! – Он живо поднялся с места. – Заглянем в наш отдел приматов. Мне ничего не известно о СРВ 113. Этот вирус запатентован до моего перехода сюда. И даже если допустить, что тут раньше занимались этим, то сейчас мы не имеем отношения к такого рода вирусу. В этом я уверен. С тех пор как руководителем стал я, мы сосредоточили усилия на выведении вирусов для производства гаммаглобулина и вирусов для некоторых видов гормонов. Но сейчас нет ничего такого, о чем говорите вы. Отделом приматов уже много лет заведует Клетус Коллинз. Если у нас кто и знает что-нибудь о СРВ 113, то это он.
