ходили среди деревьев, не зная, какая яблоня нужная…
Валентина Сергеевна задумалась.
— Наверняка день был солнечный, трава сырая от росы. На деревьях пели синие утренние птицы.
…Но ни одного яблока эти двое не сорвали.
Пришли к дому, постучали в окно, положили оружие на землю у стены дома. Сели на лавку.
Через некоторое время вышла на крыльцо женщина, обычная женщина, не худая, не толстая, не молодая, не старая, такую в электричке встретишь — внимания не обратишь, волосы мышиного цвета, на щеках веснушки…
— В книге так и написано про электричку? — удивилась старшая девочка.
— Раз я сегодня читаю, значит, могу немного дополнять сказку, — невозмутимо ответила Валентина Сергеевна.
Посмотрела женщина на солдат и говорит:
— То, что без спроса вошли в мой сад, — нехорошо! Но то, что не сорвали там ни одного яблока, уже лучше! Раз так… — возможно, она прищурилась при этих словах, — дам вам одно волшебное яблоко — одно на двоих. Кто из вас больше заслужил это яблоко — пусть тому оно и достанется! — Тут женщина наверняка посмотрела на оружие, лежащее у стены. — Или достанется тому, кто сильнее! А если разделите яблоко — вся его волшебная сила пропадёт!
И положила на перила яблоко. Не красное и не жёлтое, не большое, не маленькое, совсем неприметное яблоко, такое на ветке увидишь, точно мимо пройдёшь. Положила и ушла в дом.
Посмотрели солдаты на яблоко.
Старый говорит:
— Я уже свою жизнь прожил, а ты пока от своей только часть, так что пусть тебе достанется яблоко.
А тот, что помоложе, отвечает:
— Ну и что? Я только сражаться и умею, а прочим не умею заниматься, моя жизнь не так нужна, как ваша…
До вечера спорили солдаты. Ни один из них не соглашался взять яблоко.
Спорили, спорили, да так и уснули возле лавки.
Утром вышла женщина на крыльцо. Видит — лежат солдаты, а яблоко на перилах светится…
Кит посмотрел на женщину в инвалидном кресле. Она внимательно слушала.
Валентина Сергеевна подняла глаза от книги и продолжила, даже не глядя на строчки:
Уж не знаю, испугалась женщина или нет, но наверняка на секунду подумала, что они умерли. Или убили друг друга. Так тоже бывает в некоторых сказках и при таких обстоятельствах. Посмотрела — нет, всё в порядке, оружие как лежало у стены, так и лежит. Окликнула она солдат.
Солдаты проснулись. Встали, поклонились ей и говорят:
— Прости, хозяйка, решили мы — не нужно нам твоё яблоко! Какая жизнь была, длинная или короткая, хорошая или плохая, лёгкая или тяжёлая, такая пусть и завершится.
Женщина усмехнулась. И веснушки наверняка стали ярче на её щеках!
— А если старая завершится, а потом начнётся совсем новая? Другая жизнь.
Сможете вы прожить её так, чтобы не цепляться за старое, не повторять прошлые ошибки, учиться чему-то новому и других учить?
Почему-то я думаю, что не говорила она им про всякое такое, ну, правильное, про честь и совесть и что надо, мол, куда-то нести добро. Просто спросила, смогут ли они жить по-другому. Времена были давние, тёмные, суровые, и это «по-другому» много всего значило.
Переглянулись солдаты. Старый говорит:
— Интересное условие! А попробуем!
Дала им женщина ещё одно яблоко.
Съели солдаты по яблоку. Помолодели.
А что дальше с ними было, как они новую жизнь прожили, про это в сказке не написано. Просто говорится, что стали они жить новую жизнь, хорошо и по-человечески…
Валентина Сергеевна отложила книгу.
Женщина в инвалидном кресле не отрываясь смотрела, как ветер крутит флюгер с двумя маленькими человечками.
— Алексей Петрович сказал, что можно показать вам, что я готовлю для фестиваля почтовой техники, — Фёдор Гансович появился с другой стороны дома.
В руках у него был платок, которым он укутал плечи женщины.
— Валентина Сергеевна, мы тогда в дальнюю мастерскую! — Он махнул рукой и пошёл куда-то вдоль ряда флюгеров.
Кит пошёл за ним. Там, за деревьями и зарослями смородины и крыжовника, была площадка, на которой стояло что-то похожее на небольшой купол. Сверху купол был прозрачным. Внизу шла широкая полоса из какого-то светлого материала, блестящего на солнце.
Фёдор Гансович погладил прозрачный бок.
Минуту ничего не происходило. Потом из-под купола высунулась металлическая голова с крючковатым клювом и на Кита посмотрели внимательные чёрные глаза. Несколько минут черепаха разглядывала его, потом высунула из панциря крепкие лапы с заметными когтями.
— А крылья? Как она будет лететь? — Почему-то Кит привык, что у большинства летательных аппаратов, с которыми он сталкивался, были крылья. Хотя… Хотя ведь были ещё избушки и прочее не сильно похожее на что-то летающее.
Фёдор Гансович похлопал черепаший бок.
— У неё базовая комплектация, как для самых маленьких летучих рыб. А потом я добавил своего всякого… И ветер она неплохо чувствует. Надеюсь, она сможет летать в дождь! Вы ведь знаете, что большая часть летающих аппаратов очень не любит дождь? А ещё она умеет плавать! Это же будет очень удобно, если аппарат будет уметь садиться на воду и плыть.
— Классная черепаха! — восхитился Кит, вспоминая, что Харлампыч тоже летом читал им целую лекцию про воду и говорил, что большая часть самодельной техники её не любит.
Беренголь тоже пустился в длинные объяснения про влияние воды на механизмы, но тут прибежал Проглот. В зубах у него было что-то странное, похожее на кусочек картона с приклеенными винтиками. Фёдор Гансович схватился за голову.
— Это же от посылки! Где, где она?
Спаниель побежал куда-то за деревья к небольшому сараю с флюгерами в виде кораблей. Под сараем был выкопан лаз. Проглот встал рядом и завилял хвостом.
Фёдор Гансович похлопал себя по карманам, выудил из одного из них маленький фонарик и посветил в лаз.
— Она там сидит!
Кит взял у него фонарик, посветил куда-то в темноту под домиком.
Там оказалось большое пространство с мягким белым песком. В углу сидела шестилапая посылка с чуть подранным боком.
Прибежали Женя и Вера. Вместе с Проглотом стали копать землю, расширяя лаз так, чтобы в него мог залезть человек.
— Наверное, лучше я полезу? — предложил Кит. — А то мало ли… Или, может быть, мы её чем-то выманим?
Лезть в полумрак к странной посылке Киту не очень хотелось.
Вера убежала и вернулась с куском колбасы, Женя принесла розового медведя и мячик.
— Вообще-то обычно они сразу отключаются, как приходят. А с этой что-то произошло, раз она так странно себя ведёт и не отключилась, — Фёдор Гансович потёр лоб и налил в
