Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
Я знала, что она думает о своем любимом Вилоре, который в данное время находился далеко отсюда.
– Ника?
– А, что? – она встряхнулась. – Извини, задумалась. Я эту песню всегда из-под шума колес слышу, и всегда на ностальгию пробивает.
– Хочу спросить тебя как более опытного в таких делах человека. Вот скажи – бывает так, что при встрече с парнем кажется, что влюблена в него, а когда врозь – то не особо? Может, мой вопрос и глупый, но я хочу знать – любовь это или нет?
– Опаньки! Ты что, влюбилась?!
– Это я и пытаюсь выяснить.
– А, теперь с тобой все ясно. А я-то уши развесила – прогуляться вчера она вышла, как же! – Ника засмеялась, а потом совершенно серьезно сказала: – Нет, Лилька, это не любовь. Это симпатия, хорошая совместимость, можно вместе жить долго и достаточно счастливо. Но если тебе одной лучше, чем вдвоем с ним, если не готова принять его со всеми недостатками, если можешь его с кем-то сравнивать – то это не любовь. А когда придет любовь – ты ее ни с чем не спутаешь. У тебя тогда не будет вопросов и сомнений. А если они есть – это не любовь.
– Понятно…
– Ну, давай колись – с кем познакомилась?
И я рассказала ей ту же полуправдивую историю, что и Ладе. О мальчике Вадике, с которым я вечером нечаянно встретилась. Хотя мне было дико и странно называть Вадима Вадиком. Казалось бы, одно и то же имя – а какая пропасть!
– То есть ты знакома с ним меньше суток? – уточнила Ника.
– Да, получается, так. И, наверное, рано судить о том, люблю я его или нет.
– Рано судить о том, так ли он хорош на самом деле, как кажется. А что касается чувств… Мне в свое время хватило одного взгляда. Но – любовь у каждого своя, так что не слушай никого.
– Эй, кто там Лозовское спрашивал?
Маршрутка остановилась.
Поселок Лозовское оказался небольшим, но имел вполне городской вид. В одном месте мы заметили новенькую школу.
Обойти поселок оказалось делом получаса. Он был со всех сторон окружен лесом, и никакой улицы Ярослава Емельянова мы не нашли.
Да что ж это такое! Неужели Стас ошибся?
Я выбрала из прохожих солидного пожилого дяденьку и обратилась к нему с вопросом.
– Ярослава Емельянова? – дядька призадумался на несколько мучительных секунд. – А что вам там надо? Вон она, ваша Емельянова, точнее, то, что от нее осталось.
Он кивнул в сторону леса и важно пошел своей дорогой. Мы с Никой переглянулись и побежали в указанном им направлении.
Лес здесь был почти такой же, как и везде, разве что деревья моложе. Совсем тоненькие деревья. И за ними проглядывало какое-то строение. Я сразу обратила внимание, что туда не ведет никакой тропинки, и пришлось нам с Никой пробираться через заросли.
Увиденное нами здание оказалось… школой. Старой, заброшенной, с проваленной крышей и пустыми дырами окон. Двор зарос кустарником и молодыми деревьями. Дверь была заколочена.
– Ну и где здесь одиннадцать-шесть? – я оглянулась. Заметила кое-где между деревьями остатки фундаментов. – Похоже, Ника, опоздали мы маленько. Тут все снесли до нас.
Не зная, как быть, мы пошли вдоль этих останков жилищ. Они располагались в ряд, здесь когда-то действительно была улица из маленьких домишек. Рядом с ними кое-где росли вишни и абрикосы – остатки садов. Но вдруг Ника оживилась, указала вперед:
– Смотри, там еще стена виднеется!
И правда, за деревьями возникло что-то высокое и темное, похожее на торцовую стену двухэтажного дома. Когда мы подошли, там и правда оказался двухэтажный дом. Заброшенный, разумеется, но целый. Ника подошла к его углу, уверенным движением отодвинула ветки клена, и перед нами предстала наполовину проржавевшая старая табличка: «Ярослава Емельянова, 11».
– Пришли.
– Ага…
– Квартира шесть, так получается?
Мы без труда вскрыли хлипкую дверь подъезда и столь же легко нашли квартиру номер шесть. Маленький круглый номерок на облупленной деревянной двери первого этажа. Всего квартир было восемь – на два подъезда.
Нужная нам дверь оказалась запертой. По счастью, открывалась она вовнутрь. Ника с размаху влупила по ней ногой – раз, потом второй, на третий дверь с треском подалась и, жалобно всхлипнув, открылась.
– Меня поражает, какие здесь площадки между квартирами, – сказала я. – Хоть в футбол играй, такие просторные.
– А меня больше поражает, – ответила Ника, согнувшись и тяжело дыша, – чистота в этом доме. Думаю, ты в курсе, что в заброшенных домах обожают «отдыхать» пьяные компании и бродяги, оставляют там горы мусора и протаптывают туда дорожки! А здесь ничего такого нет. И окна целы. Что-то мне здесь неуютно.
– Ты что-то чувствуешь? Там… что-то не так? – я покосилась на взломанную дверь.
Ника пожала плечами и первой переступила порог квартиры под номером шесть.
Первое, что привлекло внимание в квартире – это запах. Слабый, чуть заметный, но ужасно гаденький и противный, он въедался в носоглотку, и я уже знала, что потом придется долго от него избавляться. Он был совершенно мне незнаком и не имел ничего общего ни со старыми домами, ни с помойкой, ни даже с падалью. Здесь было пусто, светло и нехорошо из-за запаха. И тихо, как в склепе.
– Ника, ты тоже чувствуешь этот гадостный запах? – прошептала я. Говорить вслух было боязно.
– Ага, – мрачно кивнула она. – И мне это не нравится.
– А квартирка ничего. Большая, просторная, потолки высокие.
– Ты здесь, надеюсь, жить не собираешься? – столь же хмуро буркнула Ника, и мы пошли осматривать комнаты. Их было три, не считая всяких подсобок. Везде было пусто – и чисто. Особенно мне понравилась детская. На обоях зайчики, на двери нарисована сказочная избушка, а в одной из стен – небольшая арочная дверца стенного шкафчика. Она была без ручки, оказалась заперта на ключ, причем ее не открывали так давно, что замочную скважину и навесы залепили многолетние наслоения белой краски, которой дверца была выкрашена. Я лишь подергала ее створки и отошла. Затем мы перешли в кухню. Она была просторной, светлой, с большой изразцовой печью.
– А что! Против нашей трешки здесь прямо-таки хоромы! – нарушила я молчание. – Вот только отопление печное, жаль. А я предпочла бы камин, как в старинном замке!
Ника заглянула в дверцу печи, посветив туда фонариком:
– И здесь ничего. Меня это очень напрягает, Лыскина.
– Похоже, поздно мы пришли. Нас не дождались и съехали. А квартира заперта и окна целы, странно для давно заброшенного дома.
– Не то слово – странно! Это и напрягает. Что нам делать, Лыскина? Они охотятся за этим листочком, даже обыск у тебя устроили, значит, им все еще важен этот адрес. Зачем он им? Слишком много непонятного.
– Может, хозяева знали какую-то тайну или стали свидетелями преступления, а преступники еще не в курсе, что тут дом выселен, и хотят их убрать?
– Слишком все просто, – пробормотала Ника, к чему-то прислушиваясь. – А дом тогда почему цел? Если дом заброшен, в нем обязательно побьют окна, и это для начала. Сама видишь, от других домов вообще ничего не осталось, школа в руинах, а этот как новенький.
– Наверное, надо расспросить местных, что еще остается.
Ничего другого не оставалось. Еще раз осмотрев квартиру, мы вышли и вернулись к поселку. Улицы его, как на грех, были безлюдны.
Но вдруг я заметила, что у калитки углового дома, крайнего от леса, сидит на лавочке пожилая тетка в домашнем халате и внимательно на нас смотрит. Пожалуй, слишком внимательно, чтоб это было просто праздным любопытством. Дернув Нику за руку, я подошла ближе:
– Здравствуйте!
– Драсьте, драсьте, – женщина смотрела строго. – Вы чего туда шастали?
Я не знала, что ответить. Если правду, то ей вряд ли это понравится.
– Ярослава Емельянова, одиннадцать-шесть, – вдруг произнесла Ника. Это прозвучало как пароль, и я удивилась Никиной догадливости – ее короткий ответ заменил целый рассказ.
А я спросила:
– И чего, что мы там были? Мы же не в чужой дом залезли. И поверьте, мы там не пили, не курили и не сорили.
Правда, дверь сломали, но об этом говорить было вовсе не обязательно.
– Шесть? – переспросила она. – Это где дедушка жил?
– Да! – воодушевилась я. – А… какой дедушка?
Она засмеялась:
– Вы, я смотрю, не местные. Что вам здесь понадобилось?
– Дом одиннадцать, говорю же. Квартира шесть. Дедушка. Что вы знаете об этом дедушке? – глядя ей в глаза, проговорила Ника.
– Ну… дедушка как дедушка. Евгений Петрович. Старенький был очень. Интеллигентный такой – ко всем на «вы», культурный, начитанный, как профессор. Жил там с незапамятных времен. Семьи не имел, только все фотографии старые рассматривал. А когда совсем немощный стал, я приходила к нему готовить-убирать – что ж поделать, сосед все-таки. Он тогда слегка из ума выжил, нес всякую околесицу.
– Какую, тетенька? Что именно он говорил?
– Ой… не помню уже. Про какие-то два корабля, одинаковых корабля, только один настоящий, а другой подделка. Как это, скажите, корабль может быть подделкой? Утонет он, что ли? Еще что-то про нож, которым убивают тени. Вот это мне запомнилось. Он даже показывал мне какой-то нож, похожий на кухонный, но очень ржавый. Ну совсем рехнулся дед. Я этим ножом в тень ударила смеха ради – но ничего с тенью, конечно, не случилось. А за пару дней до смерти он подарил мне кораблик деревянный. Он у него на окне всегда стоял, сколько я помню. И так слезно просил: «Береги его, Тамарочка, не выбрасывай!» Да вот он, видите?
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
