— Простите, но это касается только меня и его, — ответил Гарри. Он старался, чтобы его голос звучал как можно более обходительно, и Скримджер, в свою очередь, отвечал ему так же дружелюбно и живо.
— Да-да, разумеется, если это вопрос о доверии, я бы не пожелал, чтобы ты стал это разглашать… нет-нет… в любом случае, имеет ли какое-нибудь значение «избранный» ты или нет?
Гарри пришлось задуматься над этим вопросом на несколько мгновений, прежде чем он ответил:
— Я действительно не понимаю, о чем вы говорите, министр.
— Ну да, конечно же, для тебя это имеет чрезвычайное значение, — со смехом сказал Скримджер. — Но для сообщества волшебников в целом… это надежда, правда? То, что думают люди — вот что важно.
Гарри ничего не ответил. Ему показалось, что он начинает смутно понимать, к чему тот клонит, но не собирался помогать Скримджеру добираться до сути дела. Гарри сосредоточил взгляд на гноме, который теперь рылся в корнях рододендрона в поисках червей.
— Понимаешь ли, люди верят, будто ты «избранный», — вновь заговорил Скримджер. — Они считают тебя почти героем — которым ты, само собой, и являешься, Гарри, будь ты «избранным» или нет! Сколько раз ты уже сталкивался лицом к лицу с Тем-Кого-Нельзя-Называть? Что ж, так или иначе, — поспешно продолжал он, не дожидаясь ответа, — дело в том, что ты, Гарри, символ надежды для многих. Сама мысль о том, что где-то существует способный, а, может быть, даже судьбой назначенный уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть… ну, естественно, она поддерживает людей. И я не могу этого не чувствовать. Когда ты все осознаешь, то, возможно, сочтешь это, ну, почти что своим долгом, встать бок о бок с Министерством, и поддержать всех.
Гному только что удалось схватить червя. Теперь он что есть мочи старался вытянуть его из мерзлой земли. Гарри не отвечал так долго, что Скримджер, переводя взгляд с него на гнома, наконец сказал:
— Славные малыши, неправда ли? Но что ты ответишь, Гарри?
— Я не совсем понял, чего вы хотите, — медленно проговорил Гарри. — «Встать бок о бок с Министерством»… что это значит?
— О, ну, конечно же, совершенно ничего затруднительного, уверяю тебя! — ответил Скримджер. — Если бы ты, например, время от времени показывался в Министерстве, то произвел бы нужное впечатление. Ну и, само собой разумеется, во время своего пребывания там, ты смог бы извлечь выгоду и для себя: возможность поговорить с Гавайном Робардсом, моим преемником в должности начальника главного управления авроров. Долорес Амбридж сказала мне, что ты лелеешь мечту стать аврором. Ну, это было бы очень легко устроить…
Гарри почувствовал, как в животе у него закипает ярость: так значит, Долорес Амбридж все еще в Министерстве?
— В общем, — сказал он, как будто пытаясь прояснить некоторые нюансы, — вы бы хотели создать впечатление, что я работаю на Министерство?
— Многим стало бы легче осознавать, что ты тоже задействован, Гарри, — подтвердил Скримджер, радуясь, что тот так быстро пошел ему навстречу. — «Избранный», ты же понимаешь… Все для того, чтобы обнадежить людей, чтобы им казалось, будто происходит что-то захватывающее…
— Но если я буду постоянно бегать в Министерство, — сказал Гарри, все еще пытаясь говорить приветливо, — не покажется ли им, что я одобряю то, чем оно занимается?
— Ну, — ответил Скримджер, слегка сдвинув брови, — ну да, отчасти именно поэтому…
— Нет, я не думаю, что из этого что-нибудь выйдет, — мило произнес Гарри. — Видите ли, мне не нравятся некоторые поступки, которые совершает Министерство. К примеру, заключение под стражу Стэна Шанпайка.
Скримджер молчал всего лишь мгновение, но его голос посуровел:
— Я и не ожидал, что ты поймешь, — в отличие от Гарри, он не сумел сдержать нотки раздражения, проникшие в его речь. — Сейчас опасные времена, и необходимо принимать определенные меры. Тебе шестнадцать лет…
— Дамблдору куда больше, чем шестнадцать, но он так же не считает, что Стэна следует заключать в Азкабане, — сказал Гарри. — Вы выбрали его в качестве козла отпущения, а из меня хотите сделать талисман на счастье.
Они долго и напряженно смотрели друг на друга. Наконец Скримджер, даже не пытаясь говорить сердечно, произнес:
— Я понял. Ты хочешь — как и твой кумир Дамблдор — разобщиться с Министерством?
— Я не желаю, чтобы меня использовали, — ответил Гарри.
— Да некоторые вообще считают, что быть полезным Министерству — твоя обязанность!
— Ну да, а некоторые считают, что обязанность Министерства — разбираться, настоящих ли пожирателей смерти оно помещает в тюрьму, — разгорячился Гарри. — А вы занимаетесь тем же, что и Барти Крауч. Вы разве этого не понимаете, все вы? У нас уже был Фадж, который прикидывался, будто все просто замечательно, когда людей убивали прямо у него под носом. Теперь вы сажаете не тех людей в тюрьму и пытаетесь сделать вид, будто на вас работает «избранный»!
— Так, значит, ты не «избранный»? — спросил Скримджер.
— Мне показалось, вы сказали, что это в любом случае не имеет никакого значения, — горько усмехнулся Гарри. — Для вас уж точно.
— Мне не следовало этого говорить, — быстро произнес Скримджер. — Это было бестактно…
— Нет, это было честно, — перебил Гарри, — Единственно честное из всего, что вы мне сказали. Вам все равно, буду я жить или умру, но вам не все равно, стану ли я помогать вам убеждать всех, что вы выигрываете войну против Вольдеморта. Я не забыл, министр…
Он поднял правый кулак. На тыльной стороне его замерзшей руки белыми шрамами сияли слова, которые Долорес Амбридж заставила его вырезать по собственной плоти: «Я не должен врать».
— Я не припомню, чтобы вы кинулись на мою защиту, когда я пытался рассказать всем, что Вольдеморт вернулся. Министерство не слишком хотело подружиться со мной и в прошлом году.
Тишина, повисшая над ними, была такой же ледяной, как и почва у них под ногами. Гному наконец-то удалось вытащить своего червя и теперь он радостно присосался к нему, прислонившись к самым нижним веткам рододендронового куста.
— Что замышляет Дамблдор? — отрывисто спросил Скримджер. — Где он находится, когда его нет в Хогвартсе?
— Понятия не имею, — ответил Гарри.
— И ты бы не сказал мне, даже если бы знал, — проговорил Скримджер. — Так ведь?
— Да, я бы не сказал, — подтвердил Гарри.
— Ну, тогда мне придется выяснить правду другими способами.
— Попробуйте, — равнодушно ответил Гарри. — Но вы выглядите сообразительнее Фаджа, и я подумал, что вы будете учиться на его ошибках. Он пытался вмешиваться в дела Хогвартса. Как вы наверняка заметили, он больше не министр, а Дамблдор до сих пор директор школы. На вашем месте я бы оставил Дамблдора в покое.
Наступила долгая пауза.
— Что ж, теперь я вижу, что он над тобой славно потрудился, — сказал Скримджер, холодно и сурово глядя через очки в проволочной оправе. — Человек Дамблдора до мозга костей, да, Поттер?
— Да, — ответил Гарри. — Я рад, что мы наконец-то с этим разобрались.
И, развернувшись спиной к министру магии, он быстро зашагал обратно к дому.
Глава семнадцатая. СМУТНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
Через несколько дней после Нового года ближе к вечеру Гарри, Рон и Джинни выстроились у очага на кухне, чтобы вернуться в Хогвартс. Министерство организовало разовый проход по Дымолетной сети для быстрого и безопасного возвращения учеников в школу. Проститься осталась только миссис Уизли, поскольку мистер Уизли, Фред, Джордж, Билл и Флер были на работе. При расставании миссис Уизли расплакалась. Признаться, в последнее время ее трогали всякие пустяки: она проплакала с тех пор, как в Рождество Перси вылетел из дома в очках, забрызганных тертой дикой морковью (Фред, Джордж и Джинни — каждый клялся, что это не их рук дело).
— Не плачь, мам, — успокаивала Джинни, похлопывая миссис Уизли по спине, пока та всхлипывала у нее на плече. — Все нормально.
— Точно, не волнуйся за нас, — сказал Рон, позволяя матери оставить очень мокрый поцелуй у себя на щеке, — и за Перси тоже. Он просто кретин, не такая уж и потеря, правда?
Всхлипывая еще громче, миссис Уизли обняла Гарри.
— Обещай о себе позаботиться… Не лезь в неприятности…
— Да я и не лезу, миссис Уизли, — ответил Гарри. — Я люблю спокойную жизнь, вы ведь меня знаете.
Миссис Уизли усмехнулась сквозь слезы и отошла:
— Тогда всего хорошего, всем вам…
Гарри ступил в изумрудное пламя и крикнул: «Хогвартс!». Перед ним в последний раз мелькнули кухня и заплаканное лицо миссис Уизли, и пламя поглотило его. Гарри крутился очень быстро и едва улавливал размытые очертания других волшебных комнат, которые проносились мимо, прежде чем он мог их разглядеть. Затем вращение замедлилось, и наконец Гарри остановился в камине профессора Макгонагалл. Та едва взглянула на него, оторвавшись от своей работы, когда он перебрался через каминную решетку.
