— Трогательно, трогательно, — рассеянно произнес Снобгорн, не отводя своих больших печальных глаз от светящихся окон хижины Хагрида. — Яд акромантулов очень ценен… Если тварь умерла совсем недавно, он, вероятно, еще даже не успел засохнуть… Разумеется, я бы не стал совершать никаких бестактностей, если Хагрид так горюет… но если бы была хоть какая-то возможность раздобыть хотя бы немного… Я хочу сказать, что раздобыть яд у живого акромантула практически невозможно… — казалось, Снобгорн говорил скорее сам с собой, чем с Гарри, -…было бы таким ужасным упущением не забрать его… Он ведь стоит по сотне галеонов за пинту… Откровенно говоря, мой оклад вовсе не велик…
И тут Гарри ясно понял, что нужно было сделать.
— Ну, — начал он со всей возможной неуверенностью в голосе, — ну, если бы вы тоже пришли, профессор, думаю, Хагрид был бы рад… устроить Арагогу лучшие проводы, понимаете…
— Да, конечно, — сказал Снобгорн, и его глаза заблестели от восторга. — Давай так, Гарри, я приду туда с парой бутылок… Выпьем за… нет, не здоровье… несчастное животное, во всяком случае, после погребения мы проводим его со вкусом. И я заодно сменю галстук, а то этот слишком пестрый для такого случая…
Он торопливо вернулся в замок, а Гарри поспешил к Хагриду, довольный собой.
— Ты пришел, — прохрипел Хагрид, открыв дверь и увидев Гарри, возникшего из-под плаща-невидимки прямо перед ним.
— Да… только Рон и Гермиона не смогли, — сказал Гарри. — Но им действительно очень жаль.
— Ничего… ничего страшного… Он был бы рад, что ты пришел, Гарри…
Хагрид громко всхлипнул. Из чего-то, похожего на тряпку, вымазанную обувным кремом, он сделал себе траурную повязку на руку, а глаза его были красными, с опухшими веками. Гарри утешительно похлопал его по локтю. Это было самое высокое место, до которого он мог дотянуться.
— Где мы его похороним? — спросил он. — В лесу?
— Черт возьми, нет, — сказал Хагрид, вытирая слезящиеся глаза подолом рубашки. — Остальные пауки не подпустят меня к своим сетям теперь, когда Арагога больше нет. Выходит, они не съели меня раньше, потому что он приказывал им! Ты можешь в это поверить, Гарри?
Честным ответом было бы «да». Гарри с болезненной четкостью вспомнил тот случай, когда они с Роном столкнулись с акромантулами лицом к лицу. Они очень прямо дали понять, что Арагог был тем единственным, что мешало им сожрать Хагрида.
— Раньше в лесу не было ни уголка, куда я не мог бы пойти, — качал головой Хагрид. — Забрать оттуда тело Арагога было нелегко, я тебе скажу. Понимаешь, они обычно съедают своих покойников… Но я хотел похоронить его красиво… проводить, как надо…
Он вновь зарыдал, и Гарри снова похлопал его по локтю, и при этом, поскольку зелье подсказывало, что это было бы правильно, сказал:
— По пути к тебе я встретил профессора Снобгорна.
— Тебе ничего не будет? — забеспокоился Хагрид. — Я знаю, тебе не следовало выходить из замка, это все из-за меня…
— Нет-нет, когда он услышал, куда и зачем я иду, он тоже захотел прийти и оказать последние почести Арагогу, — сказал Гарри. — Он пошел переодеться во что-нибудь более подходящее, полагаю… и еще он сказал, что принесет пару бутылок, чтобы выпить в память об Арагоге…
— Правда? — сказал потрясенный и в тоже время тронутый Хагрид. — Это… Это так мило с его стороны, и что он тебя не загнал обратно в замок тоже. Я раньше-то и не имел особых дел с Горацием Снобгорном… Придет проводить старину Арагога, а? Ну, ему бы это понравилось, Арагогу…
Гарри подумал про себя, что Арагогу в Снобгорне больше всего бы понравилась обильная съедобная плоть, но ограничился тем, что подошел к заднему окну хижины Хагрида, за которым был различим силуэт огромного мертвого паука, лежащего на спине, поджав скрюченные лапы.
— Мы похороним его здесь, Хагрид? В твоем огороде?
— Я решил, что прямо за тыквенной грядкой, — сказал Хагрид прерывающимся голосом. — Я уже выкопал… ну, могилу. Думал только, что мы скажем несколько теплых слов… счастливых воспоминаний, ну, ты знаешь.
Его голос дрогнул и затих. В дверь постучали, и он повернулся открывать, попутно высморкавшись в огромный носовой платок в горошек. Снобгорн в унылом черном галстуке торопливо вошел, неся в руках несколько бутылок
— Хагрид, — произнес он глубоким серьезным голосом. — Я так сожалею о твоей потере.
— Вы очень добры, — сказал Хагрид. — Спасибо большое. И спасибо, что не наказали Гарри…
— Даже и не думал, — ответил Снобгорн. — Печальная ночь, печальная ночь! Где несчастное создание?
— Там, снаружи, — сказал Хагрид дрожащим голосом. — Может… приступим?
Втроем, они вышли в сад за хижиной. Луна слабо мерцала за деревьями, и ее лучи, смешиваясь со светом из окон хижины, освещали тело Арагога, лежащее на краю глубокой ямы с десятифутовой горой свежевырытой земли.
— Потрясающе, — сказал Снобгорн, подойдя к голове паука. Восемь молочно-белых глаз, не мигая, смотрели в небо, и два огромных неподвижных кривых жвала поблескивали в лунном свете. Гарри показалось, что он услышал позвякивание бутылочек, когда Снобгорн склонился над жвалами. Со стороны это выглядело, будто он рассматривает огромную мохнатую голову.
— Не все могут оценить, насколько они красивы, — промолвил Хагрид спине Снобгорна, по его сморщенным щекам текли слезы. — Гораций, я не знал, что вы интересуетесь животными вроде Арагога.
— Интересуюсь? Мой дорогой Хагрид, я ими восхищаюсь, — сказал Снобгорн, отступая от тела. Гарри увидел, как блеснувшая бутылка исчезла у него под плащом. Хагрид, снова вытиравший глаза, ничего не заметил. — Теперь… давайте приступим к погребению.
Хагрид кивнул и шагнул вперед. Он поднял гигантского паука на руки и, громко вскрикнув, скатил его в темную яму. Тело с отвратительным хрустом тяжело упало на дно. Хагрид снова зарыдал.
— Конечно, для вас это тяжело, вы же лучше всех его знали, — сказал Снобгорн. Как и Гарри, он не мог дотянуться выше, чем до локтя Хагрида, но тоже похлопал по нему. — Могу ли я сказать несколько слов?
Гарри подумал, что Снобгорн наверняка получил от Арагога много качественного яда, уж очень довольная у него была улыбка, когда он встал на краю ямы и медленно с выражением заговорил.
— Прощай, Арагог, король паучьего мира. Те, кто знал тебя, не забудут твоей долгой и преданной дружбы! Пусть твое тело разложится, но душа твоя сохранится в тихих, затянутых паутиной уголках твоего родного леса. Пусть твои многоокие потомки живут и множатся, а твои друзья среди людей найдут утешение от пережитой потери.
— Это… это было… прекрасно! — взвыл Хагрид и упал на компостную кучу, рыдая еще сильнее.
— Ну-ну, — сказал Снобгорн, взмахнув палочкой, от чего огромная гора земли взмыла в воздух, а затем упала на мертвого паука с глухим стуком, образовав небольшой ровный холмик. — Пойдем в дом и выпьем чего-нибудь. Гарри, зайди с другой стороны… вот так… Поднимайся, Хагрид. Хорошо…
Они усадили Хагрида на стул у стола. Клык, который во время похорон прятался в своей корзинке, тихо ступая, подошел и, как обычно, положил тяжелую голову на колени Гарри. Снобгорн откупорил одну из принесенных им бутылок вина.
— Я все их проверил на наличие яда, — уверил он Гарри, выливая большую часть содержимого первой бутылки в одну из кружек размером с ведро и протягивая ее Хагриду, — заставил домашнего эльфа попробовать каждую бутылку — после того, что случилось с твоим несчастным другом Рупертом.
Перед мысленным взором Гарри возникло выражение лица Гермионы, если бы она узнала о таком издевательском отношении к домашним эльфам, и он решил никогда ей об этом не рассказывать.
— Это для Гарри… — сказал Снобгорн, разливая вторую бутылку по двум кружкам, -…и для меня. Ну, — он высоко поднял свою кружку, — за Арагога.
— За Арагога, — вместе ответили Гарри и Хагрид. И Снобгорн, и Хагрид отпили помногу. Гарри же, благодаря подсказке Феликса Фелициса, знал, что не должен пить, и поэтому только притворился, будто сделал глоток, поставив кружку перед собой на стол.
— Знаете, он у меня из яйца вылупился, — угрюмо сказал Хагрид. — Когда только появился на свет, такой был крошечный, не больше пекинеса.
— Как мило, — ответил Снобгорн.
— Я его в чулане держал, в школе, пока… эх…
Лицо Хагрида помрачнело, и Гарри знал тому причину: Том Реддль подстроил так, что Хагрида выгнали из школы, обвинив его в том, что он открыл Тайную комнату. Снобгорн же, казалось, даже не слушал его. Он смотрел на потолок, с которого свисали медные горшки, а еще длинный запутанный моток шелковистой светлой шерсти.
— Хагрид, а это случайно не шерсть единорога?
— А, да, — равнодушно отозвался Хагрид. — Это у них из хвоста выдергивается, когда цепляется за ветку или еще что-то…
— Но дорогой мой, знаешь ли ты, сколько это стоит?
