» » » » Кондратий Урманов - Пора забот

Кондратий Урманов - Пора забот

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Кондратий Урманов - Пора забот, Кондратий Урманов . Жанр: Детская проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале litmir.org.
Кондратий Урманов - Пора забот
Название: Пора забот
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 16 февраль 2019
Количество просмотров: 132
Читать онлайн

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

Пора забот читать книгу онлайн

Пора забот - читать бесплатно онлайн , автор Кондратий Урманов
Перейти на страницу:

Смотри, как роща зеленеет,

Палящим солнцем облита,

И в ней какою негой веет

От каждой ветки и листа!

Ф. Тютчев


Тихое, ясное утро. В кустах, склонившихся над рекой, звенит утренний концерт укрывшихся в зелени пичуг.

Солнце уже поднялось высоко и все видимое залило ярким ровным светом.

Я присел на пенек давно срубленной сосны. У моих ног, как голубое полотнище, течет спокойная, прозрачная река и прячется в кустах за поворотом. В высоком разнотравье, как на ковре, пестреют желтые, голубые и пунцовые цветы. Искристый воздух наполнен их ароматом, звоном малюток-пчелок, гуденьем шмелей.

Я долго наблюдаю за уточкой, прячущей своих детей в высоких камышах, за плавным полетом в голубой выси беркута, за работой муравьев, воздвигающих жилище, за разными букашками, мотыльками, стрекозами.

Все в природе наполнено большой заботой о потомстве, и радость бытия я вижу во всем меня окружающем: и в раскрывшихся чашечках белых лилий, и в чуть зримом трепете листвы на деревьях, и в торопливой суете птиц, и в легком полете разноцветных бабочек, и в сверкании капелек росы на траве.


НА УЕНЬ-РЕКЕ

Признаться, мне было жаль будить сынишку и в то же время хотелось, чтобы он увидел все великолепие июльского утра в природе, ведь горожанину не всякому и не всегда это доступно.

Знаю по себе — как бывают прочны такие впечатления раннего детства, как они согревают твое сердце в годы зрелые, в трудах и испытаниях.

А Володя спит — тихо, словно не дышит, а на лице удивление, может быть, тому, что он видел и пережил за прошедший день.

…Мы долго и не торопясь плыли по тишайшей извилистой реке Уень, любимице охотников и рыбаков. Она берет свое начало из реки Чаус и тянется на сотни километров по левобережной Обской низменности, среди многочисленных больших и малых озер. Тальниковые заросли, непролазные кусты смородины, калины и высокие многолетние черемухи украшают эту пойму. А с запада и с севера высокой зеленой стеной стоят Кашламский и Вьюнский боры, как бы прикрывая всю эту нежную растительность от губительной стужи.

У нас так повелось: плывет охотник к заветным своим озерам и тянет за собой на шнуре блесну. Пока добирается до стана, у него в лодке лежит несколько щук. Птицу-то на мушку ружья поймать надо, а во время хода лодки это делать нелегко; простая же металлическая пластинка с крючками обеспечивает ему не только ужин и завтрак, но рыбы хватает и на угощение для товарищей.

Плывем мы, и я вижу, как Володя во все глаза смотрит на окружающую природу. Ведь на Оби, у города, он ничего этого не видел.

По берегу Уеня кудрявятся заросли тальника, над ними зелеными купами поднимаются высокие ветлы и черемухи, а внизу, в тени, — кусты смородины и калины, встречаются старые-престарые осанистые березы. В зарослях шмыгают птицы, и каждая подает свой голос, а на воде, особенно в заливах, среди широких зеленых листьев, плавают большие цветы белых лилий. И на всем этом зеленом и цветущем мире лежит яркое июльское солнце и покой.

Володя сидит на носу лодки и что-то записывает в свой дневник, который он назвал так: «Путешествие по реке Уень».

Читателей дневника у Володи будет много, и, чтобы им было ясно, где находится эта река с непонятным названием, я написал на первой странице:

«По левобережной низменности Оби, у пристани Почта, в 60 километрах от города Новосибирска, раскинулось охотничье хозяйство “Спартак”. Общая площадь хозяйства — 25 тысяч гектаров. Здесь сотни больших и малых озер и три реки: Уень, Вьюна и Чучка. И реки и озера рыбные; много здесь гнездует разной водоплавающей дичи, а уж певчих птиц так и не перечислить! Благодатные, незабываемые места!..»

Встречное течение почти не заметно. Я спокойно опускаю весло в прозрачную воду и тихонько подвигаю лодку вперед.

На крутой излучине, слева, в просветы между кустов видно озеро Большие Елбаки. Володя пристально вглядывается вдаль: там, под ярким солнцем, сверкает узкое плёсо, окаймленное высокими камышами и зеленым разливом осоки. А справа от Уеня тянется длинное-предлинное озеро Каледеево. Сейчас по озерам, в камышах и осоке, таятся утиные выводки, и Володе хочется везде побывать, все увидеть, но на это нам не хватит не только двух дней, но и двух недель. Впереди я вижу склоненные к воде кусты смородины с крупными спелыми ягодами и подворачиваю лодку к берегу.

Володя вскрикивает от радости — он еще никогда не видел такого обилия ягод. А главное — собирай прямо с куста и отправляй в рот. Это не то, что покупать на базаре!..

— Вот тебе и витамины, — говорю я. — Таких в городе ни в одной аптеке не найдешь… Кушай!..

Володя целыми горстями ссыпает отборную ягоду в рот и от удовольствия крякает. Я даю ему возможность насытиться и тихонько отплываю от куста.

В одном месте на повороте, где образовался широкий залив, покрытый мелкими листочками коричневых водорослей, я запустил блесну и шнур передал Володе.

— Держи, — говорю, — сынок, крепче. В Уене, кроме известных тебе чебаков, живут еще и зубатые щуки и колючие окуни. Может быть, какого-нибудь жадного хищника мы и обманем на свою «железку»…

Володя повернулся ко мне лицом, намотал на левую руку шнур, а правой ухватился за борт лодки. Вероятно, он думал, что щука или окунь могут выдернуть его из лодки. Ведь всякая невидаль страшна!

Удар первой щуки, по-видимому, пронзил Володю, как электрический ток. Я видел, как он вздрогнул, побледнел, как потом несмело перехватил шнур правой рукой и потянул на себя.

— Теперь ей деваться некуда, — подбадриваю я, — тяни… — И Володя заработал руками. Но, когда на поверхности воды показалась широкая открытая пасть щуки, он оробел:

— Возьми, папа… Я ее боюсь…

По неумению он мог упустить щуку, а рыба нам, нужна была, и мне самому пришлось водворить ее в корзину.

У Володи еще дрожали руки, когда он, приподняв крышку корзины, посмотрел на свою первую добычу.

— Килограмма два будет, папа?..

Ему хочется, чтобы я подтвердил его определение, но я говорю:

— Щука, кажется, достойна внимания, не шурагайка какая-нибудь. Можешь записать в своем дневнике, как ты ее поймал…

Володя минуту думает, потом говорит:

— Так ведь ты щуку вытащил…

— Вытащить — дело малое, а поймал ты ее, — возражаю я. — Это самое главное. Потом ты научишься вытаскивать их… Ну-ка запускай блесну, только не торопись, чтобы она не садилась на дно и не собирала на крючки всякий мусор…

Володя осмелел: когда рядом папа, с таким «зверем», как щука, бороться можно…

Не успел он распустить и десяти метров шнура, как ударила вторая щука. Шнур натянулся и начал резать воду — щука уходила в сторону. Неизвестно было: какой маневр она хочет выкинуть, чтобы освободиться от крючков, но было ясно — она не намерена сдаваться. Щука обогнала лодку и устремилась вперед; Володя решил помериться с ней силой и тянул на себя. Неожиданно шнур ослаб. Володя растерялся и глянул на меня, как бы спрашивая: что же теперь делать?..

— Выбирай, сынок, скорее шнур, — подсказываю я.

Не чувствуя никакой тяжести, Володя безнадежно вздохнул:

— Кажется, сошла…

— Ничего, тяни… Это она обогнала тебя…

И как только шнур начал натягиваться, щука свечой выскочила из воды и быстро потрясла головой. Но крючки сидели крепко в челюстях, и освободиться от них ей не удалось,

— А теперь подводи и клади ее в лодку… Смотри только, чтобы она не стукнула головой или хвостом о борт лодки — сорвется…

На этот раз Володя сам управился с хищницей, а вытаскивать крючки из открытой пасти отказался:

— Вон у нее какие зубы…

— Да, палец ей в рот не клади…

Увлекшись щуками, Володя перестал наблюдать окружающее. А посмотреть было что. Уень настолько извертелся, что солнце то встречало нас, то светило сбоку, то провожало, и за каждым новым поворотом нас ожидали новые картины: то зеленые шатры кустов затеняли воду и хотелось постоять под этим навесом, отдохнуть, то в просветы выглядывала узенькая гривка с разнотравьем, усыпанная пестрыми цветами, то открывался вид на высокие небольшие борки, уцелевшие с незапамятных времен от напора обской воды, заливавшей всю эту низменность. Весной борки похожи на плавучие острова, оторвавшиеся от Кашламского или Вьюнского бора.

Уень делает еще два-три поворота и мы оказываемся у Могильного борка. Медностволые сосны и зеленокудрые березки словно с разбегу поднялись на высокий берег и замерли, глядясь в зеркало глубокого и спокойного плеса.

Здесь, у прибрежного камыша-ситника, Володя поймал третью щуку и начал разбирать шнур, чтобы снова забросить блесну.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)