— Вот как? — говорит дядя Петя, а сам достает из пиджака деньги. — Если ты и в самом деле потерял сдачу, то на вот, возьми и отдай своей матери. Ну, а если не потерял, а просто утаил, то пусть мои трудовые деньги на твоей совести останутся.
Славка остолбенел. И вдруг, задергав губами и всхлипывая, признался, что сдачу сунул под камень возле магазина, чтобы потом ее взять и купить футбольный мяч.
Дядя Петя нахмурился, но деньги свои обратно не взял.
— Иди, — говорит, — отдай матери. А на те, что под камнем, купи футбольный мяч для общего пользования. Пусть это тебе наградой будет за то, что хоть напоследок правду сказал.
И с тех пор играют ребята в футбол настоящим мячом, который, по молчаливому уговору, стали называть «мячом честности».
От дяди Пети ребята знают, что завод делает водяные турбины, что отправляются они на большие и малые реки страны и там вырабатывают электрический ток. Ребята очень интересуются заводом. Им непонятно, например, почему все заводские корпуса вечером и ночью темные, а один круглые сутки светится всеми своими окнами. Ребята называют его «светлым домом», а дядя Петя говорит, что это — его цех, литейный. В цехе этом есть печи-вагранки, плавящие чугун. В вагранку загружают металлический лом и еще разные примеси. Когда всё это расплавится, то на поверхность варева всплывает отход плавки — так называемый шлак. В вагранке две дыры — одна повыше, другая пониже. Через верхнюю выпускают шлак, через нижнюю — готовый чугун. Выливаясь, металл своим солнечным свечением затмевает электролампы, и тогда по окнам цеха бежит белое летучее сияние наподобие молнии. Бабушка уверяет, что плавить чугун — это всё равно, что варить суп: чтобы бульон получился чистым, надо удалить накипь, всплывающую на поверхности.
Толя очень гордится своим дядей. Не всякому удается иметь такого. Есть правда в дядином Петином поведении одна обидная сторона: со школьниками он говорит о заводе простым языком, называя турбину турбиной, а станок — станком. В разговорах же с Семеном и другими ремесленниками к слову «турбина» дядя Петя обязательно добавляет «осевая», «поворотнолопастная» или еще что-нибудь в этом роде. Школьникам в таких случаях приходится только ушами хлопать да, стиснув зубы, выдерживать высокомерные взгляды ремесленников.
Сенька Туркин больше всех щеголяет перед шестиклассниками своими техническими познаниями. Он заводит с дядей Петей ученые споры, пересыпая их мудреными словечками. Иногда Толю одолевает такая обида, что он начинает мстить приятелю на свой лад.
Однажды, в самом начале учебного года, он пришел к Семену в общежитие, списав из задачника на листок три самые сложные задачи.
— Семенчик, — умильно попросил Толя, — никак не выходит, помоги!
Семен две задачи решил, а на третьей застрял. Он надулся и спросил Толю:
— А ты знаешь, из чего турбины делают?
— Конечно, знаю, — из стали.
— А вот и нет. Из чугуна!
— Как это так?
— А не знаешь, так и не приставай с глупыми задачами.
Толя был удивлен. От дяди Пети он не раз слышал о том, как работают турбины. Огромные стальные колеса с лопастями, похожими на крылья, вращаются под напором воды. Целая Волга ударяет в турбину. Так как же хрупкий, бьющийся чугун может выдержать такие удары?
3
Ох уж эти старухи! До чего же они злопамятны! Никак не может забыть бабушка про свой разбитый котелок. Правда, внук от своего и Семенова имени пообещал ей, что или стоимость посудины будет возмещена или будет возвращен котелок; но беда вот в чем: в посудной лавке кастрюль видимо-невидимо: и алюминиевые, и эмалированные, и даже из небьющегося стекла. А чугунных котелков нет. Продавщица говорит, что чугунок — вещь устаревшая, теперь ими мало кто пользуется, а потому и в продаже они бывают очень редко.
Но разве бабушку переубедишь? Твердит свое да и только:
— Пусть твой пакостник Сенька чугунок мне откупит. Нигде как в чугунке щи получаются наваристыми.
Толя готов вообще никогда не есть щей, лишь бы старушка отвязалась. Да нет, не отвязывается…
И вдруг бабка совсем прекратила свои зловредные разговоры. Ходит как в воду опущенная. На няньку ворчит и даже кашу пересолила.
Что бы это могло означать?
Выяснилось всё самым неожиданным образом. Однажды, придя из школы, Толя застал такую картину.
Бабушка, всхлипывая и утирая фартуком морщинистые щеки, говорила своему старшему сыну, Толиному отцу:
— Сережа, ну подействуй ты на Петьку, как старший брат. Подумать только, какое дело он затеял! Какой-то новый чугун в цехе плавит, от которого огонь и дым под самую крышу бьет. А ну как сгорит эта самая его вагранка и он вместе с нею? Соседка Клава, та, что подсобницей в литейном работает, говорит, что видела первую плавку и чуть со страху не умерла. И Петр — самый главный зачинщик. Он эти плавки проводит.
— Ничего, ничего, — отмахивался отец. — Ты, мама, будь спокойна. Петр знает, что делает. Он инициативу проявил, предложил новый сорт чугуна плавить на нашем заводе. Так что же, по-твоему, — предложить предложил, а от дела в сторону? Петр не трус. И нет тут ничего опасного. Это вам, женщинам, всё кажется опасным да страшным.
Бабушка аж вскипела вся.
— Ну, сыновья у меня! Материнских слез не чувствуют, материнского покоя не берегут. «Не опасно»! Ты вот тоже, поди, так считал, когда под бомбами на фронте раненых оперировал. Помню, писал письма: «У нас тут всё спокойно, если не считать обычной фронтовой обстановки». А обстановка эта — ох!
Снова залилась бабушка слезами, а Толя опрометью бросился из дому. Он побежал в общежитие к Сеньке. Он готов был вытерпеть двойную дозу насмешек, лишь бы узнать от Семена, что делает дядя Петя в цехе.
Приятеля он встретил на полдороге.
— А я к тебе, — заявил Семен. — По важному делу.
Мальчики пришли в огород, где на раскопанных пустых грядках кое-где торчали голые стебли гороха. У забора стоял сооруженный по Сенькиному проекту шалаш. Четыре кола вбиты в землю, крыша выложена пустыми консервными банками. Здесь летом любили приятели помечтать. Сейчас сквозь просветы крыши скупо сочилось на пол холодное солнце, а глиняный пол совсем размяк от дождей.
Ребята уселись на камни у входа, и Семен, помолчав для важности, начал так:
— Помнишь, я тебе говорил, что турбины теперь из чугуна делаются? Это я в одной книге прочитал. Ну, а теперь чугун этот из книги перебрался на наш завод. Его льет литейный цех. Чугун этот очень прочный; его можно сколько угодно ронять — не бьется. Для этого вагранщики добавляют в обычный чугун несколько килограммов магния. Происходит модификация чугуна магнием.
— Как ты сказал? Моти… моти…
— Мо-ди-фи-кация.
Толя не выдержал.
— Говори понятнее… если умеешь.
— Я-то умею, а вот ты…
Толя спохватился. Совсем неумно было сейчас ссориться.
— Я, Сеня, так просто, я ничего. Говори, что хотел.
— Так вот, — великодушно продолжил Семен, — дядя Петя ежедневно сжигает в чугуне двадцать килограммов магния. От этого чугун становится прочным, как сталь. Из такого чугуна можно даже турбины делать. Мое же предложение заключается в том, чтобы попросить дядю Петю отлить в цехе чугунный котелок из такого высокопрочного небьющегося чугуна. Этот котел мы отдадим твоей бабке взамен того, разбитого. То-то обрадуется! Здорово придумал?
— Здорово. Бабушка перед всеми соседками хвастаться будет…
Толя вдруг осекся:
— Сенька! Да ведь дядя Петя меня фотографировал при вспышке магния. Он только одну маленькую щепотку сжигал, а сколько было свету и шуму!.. А тут — двадцать килограммов…
— Да еще в расплавленном чугуне…
— Сеня, да ведь он погибнуть может… Не зря бабушка плачет…
— Ерунда. Просто дядя Петя — герой.
Толя больше не хотел ничего слушать.
Пусть Сенька рассуждает, сколько ему нравится, о своей моти… мити… кации. На то он и есть чужой. А он, Толя, родной дядин Петин племянник, должен во что бы то ни стало выяснить, что грозит дяде Пете и как избавить его от опасности.
Толя никак не мог уснуть. Он дождался, лежа в постели, двух часов ночи, когда с вечерней смены пришел дядя Петя. Высунув нос из-под одеяла, мальчик спросил:.
— Опять высокопрочный чугун делал?
— Опять. А ты откуда знаешь?
— Все об этом говорят… А страшно было, а?
— Ничуть. Кстати, на днях наш завод организует день открытых дверей для школьников. Попадешь в литейный цех, — всё увидишь своими глазами.
И Толя стал ждать…
4
Утром этого, навсегда запомнившегося дня директор школы собрал в общем зале всех школьников от шестого до десятого класса и прочитал такое письмо:
«Дорогие ребята! Наш завод нуждается в людях, умеющих строить турбины. Мы хотим познакомить вас, школьников, с нашим производством, чтобы отличной учебой вы подготовляли себя к решению важных технических вопросов. 28 сентября мы объявляем днем открытых дверей!
