— «Хороша ли для вас эта песня без слов?»…
— Что с тобой? Что ты трясешь головой?
Я ойкнул про себя, резко открыл глаза: Региша сидела рядом.
— Тебе плохо?
— Да нет…
— А что?
— Не знаю. Задумался… Я… хочу с тобой потанцевать. Можно?
— Конечно. — Она встала.
Куда-то исчезли Брызжухин и Галя-Ляля. Феликс Корш стоял в углу комнаты, ко всем спиной и, склонив голову, листал какой-то журнал. Ираида у стола пила пепси. Блондин, Стив и Венька по-прежнему сидели голова к голове, что-то обсуждая.
Мы танцевали с Регишей вдвоем, больше никого. Несколько вещей подряд были медленными, и с Регишей так танцевать было гораздо лучше: с ней мне совершенно не хотелось скакать. Танцевала она очень хорошо — ровно, мягко и как-то печально, что ли. Мы танцевали молча.
Промелькнула в голове и исчезла занятная мысль. Конечно, если ее произнести вслух или записать, получится гораздо длиннее. Я вдруг сравнил мою компанию, с Нинулей, Раймондочкой и ребятами (пока она не распалась) и компанию Стива. В чем была главная разница? Конечно, не в смысле, какая лучше. Та, моя компания, жила как бы урывками: встретимся — разойдемся. Каждый из нас был прежде всего папи-мамин. Было такое ощущение, будто папы и мамы как бы разрешают нам повидаться: так полагается, нельзя же запретить нам дружить, ведь так? Но на самом деле мы точно были папи-мамиными. Конечно, у всех из Стивовых были свои папы-мамы, но они (я имею в виду сами Стивовы ребята и девочки) куда больше принадлежали сами себе, компании, их жизнь протекала гораздо больше именно что в компании, а не дома, они были куда независимей нас, вот что я хочу сказать. И это, честно говоря, было здорово. В каком-то смысле я им просто завидовал. Не знаю, сколько времени они проводили вместе, ругали их дома или нет, если они долго отсутствовали, но если и ругали, то они, похоже, железно гнули свою линию и были куда свободнее нас, это уж точно. Конечно, важно было, что за люди входили в Стивов кружок, но если вдуматься, то, может, вовсе не такие уж и плохие.
— Ты что-то сказал? — спросила Региша.
— Н-нет… Вроде бы нет.
— Показалось. Попозже мы поедем кататься на машине. Поедешь?
— Да, — сказал я. — Поеду.
Я сказал это сразу, твердо, не задумываясь. Мне не хотелось расставаться с Регишей — вот это я знал твердо.
— А где Слава Брызжухин, а? — громко сказал Стив.
— Они с Галкой ушли по-английски, не прощаясь, — сказала Ираида.
— Что за номера? Он мне нужен. Феля, тогда ты мне понадобишься.
— Мимо. Я занят.
— Мы с ним уходим, — сказал Венька Гусь.
— Это куда же?
— Секрет, — сказал Венька. — В общем смысле — свидание. Де-ло-во-е.
— Корш, может, передумаешь, а?
— Нет, — сказал Корш.
— А не пожалеешь?
— Стив, ну не могу я, войди в положение.
Такой спокойный Корш вдруг залебезил перед Стивом.
— Ну, тогда выкатывайтесь, — сказал Стив.
— Да, пора, — сказал Гусь. — Валим, Феля.
Они начали собираться.
— Кто хочет чаю? — спросила Региша.
Никто не хотел чаю. Внезапно день рожденья распался. Но ни на капельку не было похоже, что Региша огорчена концом праздника. Непонятным образом мне все-таки казалось, что она вообще здесь ни при чем и смотрит на все со стороны.
На улице, когда мы вышли, стоял легкий туман, дождя не было. «Отлично, что туман, — механически отметил я. — Меня никто не увидит». Блондинчик открыл дверцу «Запорожца», мы забрались в машину и тут же тронулись. Я был доволен, что Стив сел впереди, рядом с блондинчиком, которого, оказалось, звали Артур. «Королевское имя», — подумал я. Сзади были Региша и Ираида и я посередине. «Будь что будет», — подумал я вяло, и тут же внезапно как бы что-то взорвалось во мне, я поколебался еще пару минут и возле площади Труда сказал:
— Артур, останови-ка на минутку.
— Ну вот еще, — сказал Стив.
Я никак не отреагировал.
Будка была рядом, я набрал номер…
«Да. Алло». — «Мам… это я». — «Слышу. Что случилось?» — «Абсолютно ничего». — «Ты так думаешь? А ты знаешь, сколько времени?» — «Не так уж и много». — «Разумеется. Но поздновато для занятий рисованием!» — «Мам, я попал на день рожденья… у одного мальчика из рисовального кружка». — «Что это еще такое?! Ты что, не мог заранее предупредить? Немедленно домой». — «Я не мог. Я не знал». — «Немедленно домой». — «Я еще чуть-чуть задержусь, ладно?» — «Ладно. И сразу немедленно домой».
Я повесил трубку. Что-то противное было во всем этом. Противно было врать, противно уговаривать, даже как бы просить разрешения задержаться, но иначе было нельзя, не мог я просто пойти когда угодно, не предупредив маму Риту, на это я не имел никакого права.
— Не такой уж ты маленький, малыш, если поздно вечером делаешь какие-то важные звонки, — сказал Стив, когда я вернулся.
Нева, мост Лейтенанта Шмидта — все было в тумане.
— Меня зовут Егор, — сказал я Стиву. — Егор, а не малыш. Разве ты не знаешь? Запомни! — Я надавил на него, но он промолчал.
— Действительно, — сказала Ираида. — Стивчик, Егор с меня ростом, даже выше.
— Куда мы едем? — спросила Региша.
— Попозже узнаешь, — сказал Стив.
— Не просто кататься? — сказала Ираида. — Как загадочно!
— Ты по доверенности на этой тачке ездишь? — спросил Стив у Артура.
— По ней. Пора свою заводить. Все напрягаюсь, ломаю головушку, как деньжата достать. Копить?.. Ха! К старости накопишь.
— Ты «Жигуль» хочешь?
— Да все равно. «Москвич», «Волга» все равно не «Тойота».
— Это уж точно.
— А когда я стану кинозвездой, — сказала Ираида, — я куплю себе складной велосипед «Кама», как у тебя, Регишечка. Я вообще буду жить скромно.
Нет, Ираида была славной девочкой, с юмором, даже чуть с ехидцей. Неожиданно я весь сжался: она обняла меня за шею.
— Как, Егорчик, пойдет мне «Кама»? Она такая маленькая-маленькая, а я такая большая-большая. Платье с двумя длиннющими разрезами, скромно еду на съемки. Ну как?
— Отлично, — сказал я, немного вертя шеей. Неловко мне было ужас.
— Ну, не буду, не буду, — сказала она ласково, убирая руку.
От неловкости я резко наклонился к Регише и спросил:
— Разве у тебя есть «Кама»? Никогда не видел…
— Есть, — сказала Региша. — Я редко езжу.
— Если с ней будет что-нибудь не в порядке, ты скажи, я починю.
— Спасибо, — сказала она.
— Ура! На улице весна, Регише стало не до сна, — вдруг произнес Артур.
— Здо́рово! — сказала Ираида. — Это что, стихи, Артур? Твои? Сейчас придумал?
— Да нет, — сказал он, небрежно закуривая сигарету. —
