Он уже устал от уловок надменного детектива. Если Пендлтон его подозревает, пусть скажет об этом прямо.
– Можешь, конечно, – ответил детектив, застегнулся на все пуговицы и, не сказав больше ни слова, ушёл.
* * *
П. Т. старался не замечать Пендлтона, который становился всё более назойливым (от мистера Брауна ему понадобились подробности их первой поездки в Нью-Йорк: когда именно они выехали, когда вернулись, находился ли П. Т. постоянно под его присмотром), и переключился на куда более важный, с его точки зрения, вопрос: Алиса не хотела танцевать для зрителей.
– Но почему? – спросил он у подруги.
– Просто не хочу.
Всему, что она знала о танцах, она научилась сама, танцуя в спальне или в гостиной, когда её никто не видел.
– Тогда оставим танцы, – согласился П. Т. – Ты будешь Пушинка, звезда театра «Никель».
– Да? И что же я буду делать, если не танцевать?
– Летать!
– Я не умею летать.
– Ещё как умеешь! Мне просто нужно найти способ убедить тебя, как я убедил Ронни, что он родился на луне, а Джойс – что она была нянькой Вашингтона! Обещаю тебе, я что-нибудь придумаю.
* * *
Такая возможность представилась с появлением человека по имени Ульрих Кассель – бледного, русобородого, с маленькими голубыми глазами и узким, длинным, похожим на орлиный клюв носом.
Ульрих Кассель родился в Германии. По профессии он был техником. Он работал на постройке первых судов, использовавших для движения паровую машину Джеймса Уатта и Роберта Фултона, – сначала на Гудзоне, а затем на Миссисипи. Сейчас он испытывал временные трудности, поэтому собирался отправиться вместе с Теодором Эмметтом Брауном в Нью-Йорк, чтобы найти себе работу в каких-нибудь мастерских. Человек он был простой, но умел так хорошо управляться с отвёрткой и молотком, что мистер Браун в шутку звал его «инженером».
За сочным стейком в таверне «Стоун» П. Т. упомянул, что он вместе с друзьями строит театр, и мистер Кассель неожиданно попросил разрешения на него взглянуть.
П. Т. отвёл его на стройку следующим утром, до открытия лавки.
Описывая своих друзей, П. Т. рассказывал истории, которые они собирались показать на сцене.
– Представляю вам одного из моих выдающихся актёров, – сказал он, подталкивая Ронни. – Человек с луны!
– Поистине феноменально, – сказал инженер, протягивая руку.
– А тот, кто считает гвозди вон там, – прошептал мальчик, – человек-акула.
– Человек-акула?
– Именно. У него острые как бритва зубы, которые растут в три ряда, ими можно перекусывать гвозди и дробить металл. Только он об этом пока не знает.
– Не хотел бы я, чтобы он оказался моим врагом, – улыбнулся инженер.
– Вы правы. Дама, которая держит двенадцать досок в одной руке – Ева Рубишо, женщина-дровосек. Представьте, она бреется каждое утро, иначе у неё отрастает борода, густая, как овечья шерсть!
– Правда?
– А вон бедняжка Минни.
– Та девочка? А почему бедняжка?
– Видите, она хромает? Раньше она была русалкой.
– Русалкой?..
– Когда-то у неё был хвост. Но её поймал сетями рыбак. Он отрубил ей хвост, чтобы она не уплыла, и сделал ей деревянные протезы, чтобы она могла ходить, а после заставил прислуживать ему по дому. Но деревянные ноги никогда не заменят хвоста, и теперь Минни обречена вечно хромать, лелея мечту о свободе в океанских глубинах.
Кассель был поражён. После долгих лет, которые он провёл, работая с винтами, болтами и шестерёнками, истории П. Т. показались ему глотком свежего воздуха, светом в конце тёмного туннеля. Мысль о том, не сумасшедший ли П. Т., не приходила ему в голову. В конце концов, мистер Браун хорошо о нём отзывался, а будь этот мальчик сумасшедшим, Теодор Эмметт не взял бы его в партнёры.
Нет, П. Т. не был безумцем. Он видел то, чего не могли разглядеть остальные. Пока не могли. Чем-то он всё-таки походил на мать.
Пришла Алиса, П. Т. подозвал её.
Зеленоволосая Пушинка приблизилась, паря над землёй.
Ульрих Кассель потерял дар речи.
– Это мисс Алиса Петтигуфер, главная звезда нашей постановки, – представил её П. Т.
Инженер поклонился.
– Рад знакомству, мисс.
Алиса покраснела.
– Алиса умеет летать, – сказал П. Т. Его слова прозвучали так уверенно, что Кассель ни на миг не усомнился в их правдивости.
– Я не умею летать, – возразила Алиса.
– Не сомневайся, умеешь. Ты просто пока не знаешь как.
– У вас есть… крылья, мисс? – спросил инженер.
Алиса отрицательно покачала головой.
– Я думал об этом, – вмешался П. Т. – Не хватает какой-то детали, но до премьеры мы что-нибудь придумаем.
– Мне кажется, я понял, – сказал инженер, поправляя очки на носу. – Ты хочешь, чтобы мисс Петтигуфер парила перед публикой. Я прав?
Глаза П. Т. заблестели как драгоценные камни.
– Именно.
– Ну, – продолжил инженер, – можно, например, обвязать мисс плетёной леской, плетёная надёжнее обычной. Для пароходов и плотов используют смолы, похожие на клей, из них изготавливают тросы разного диаметра. Они почти прозрачные: если не приглядываться, то в приглушённом свете не заметны.
