Сейчас он вам влепит. — Я знал, что мигом Юлик продумал все ходы вперед.
— Эти мероприятия, а точнее, это одно, объединенное мероприятие никогда не сорвется. По крайней мере с точки зрения — сколько придет народу. На «диско» придут все. Все.
Опять начался гвалт, но уже чисто девчоночий гвалт, они шипели (некоторые), что Юлик недооценивает их любовь к поэзии и к Пушкину.
— Юлик, — сказала Алла Георгиевна. — Ты думаешь, наш класс мог бы сорвать такое чудесное мероприятие, как пушкинский вечер?
— Нет, — сказал Юлик. — Я так не думаю. Пришла бы, скажем, половина, и мы бы считали, что все о’кэй, народу полно и мероприятие состоялось. А надо, чтобы пришло побольше народу. Все или почти все.
— Противно! — пискнула наша Галка, самая хорошенькая и самая маленькая в классе, малюсенькая-малюсенькая. — Противно, Саркисян. Нечего с помощью танцев заманивать тех, кто не хочет приходить на вечер великого поэта, понял?
Опять вопли, опять крики, опять глаза нашей Аллы Георгиевны, глаза раненого оленя, и опять — тишина…
— А ничего худого, — улыбаясь, сказал Юлик, — в этом нет. На ерунду заманивать нехорошо, а на великого Пушкина очень даже хорошо. Все, кто придет, будет слушать с интересом, я уверен, из-за чего бы они ни пришли. Слушать и понимать.
Логика у Юлика была железная, это точно. Многие, конечно, ничего не поняли, из-за чего, собственно, сыр-бор. Какая в конце концов разница — совмещать два мероприятия или нет. Я-то понимал Юликин резон; он, честно говоря, даже если был не прав в выкладках, старался на общее полезное дело, только вряд ли многие это усекли.
В конце концов все это надоело, проголосовали, получилось — делать одно мероприятие из двух сразу.
— Егорчик, — зашептала мне сзади Ритуля Шепель. — Я в опасности.
— Что ты, матушка? Какая-такая опасность?
— Из-за диско ответственной вполне могут выбрать меня.
— И что же? Что же здесь плохого?
— Ах, господи. Но тогда же и Пушкин мне достанется.
— Не обязательно. Вечер один, а ответственных может быть двое.
— Ты думаешь? А с чего ты это взял?
— Допускаю. Это вполне можно допустить.
— Ну, вот видишь — допускаешь, а вовсе не уверен.
Одновременно в классе дебатировался именно этот вопрос.
— Егорчик, — шептала Рита, — если вдруг, не дай бог, ответственный будет один и выбор падет на меня…
— Да почему на тебя, матушка?! Что за самомнение?!
— Из-за диско, дурашка, из-за аэробной гимнастики, я же говорила.
— Ну.
— Возьми тогда все на себя, ладно? Сделай такую милость.
— Ну ты даешь! Вот это да! Есть же люди на свете!
— Егорчик, не просто так, за приличное вознаграждение…
— Не смеши меня, матушка! — зашипел я.
— Не шипи! Вознаграждение приличное. Вполне. У меня есть чудесная книжка об истории одиночного плавания через Атлантику.
Да-а, только я и видел эту книгу. Не знаю, не знаю, как некоторым людям это удается. Ритуле удалось. Она каким-то образом вызвала сгусток отрицательной энергии на себя и, ловко увернувшись, пустила заряд именно в мою сторону: ответственного решили делать одного, а именно — меня. Нет, я вовсе не против такого вечера и пришел бы с удовольствием, но почему именно на меня должна была выпасть ответственность организатора? Все наша милая Рита, уверен. Единственное, что успокаивало, что выручало, это и мое какое-то, вроде как у Юлика, умение считать, только простенькое, арифметическое, а вовсе не математическое: хорошая моя Ниночка из нашего дома обеспечит мне помощь с пушкинской темой, а диско я свалю на любимого Ванечку Пирожка. Лишь бы сам вечер не совпал с тем днем, когда дядя Алеша в очередной раз наметит работу над катамараном вместе со мной.
…С того момента, как мы должны были встретиться с Регишей (и не встретились, не встретились), кажется, все в моей жизни покатилось в несколько убыстренном темпе, уж насколько убыстренном — я определить не мог, ни теперь, ни тем более тогда.
Когда я, перед встречей с Регишей, вышел во двор, вся компания сидела там — без Региши, правда, и без Стива.
Все они, увидев меня, подняли приветственно руку, помахали мне, не то что иди к нам, а просто «привет», я сделал то же самое, пошел к выходу на улицу, к парадной Региши, секунда, другая, и тут кто-то положил руку мне на плечо, я обернулся — Ираида.
— Я тебя зову рукой, а ты не идешь, — сказала она.
— Я думал, просто так, привет, — сказал я.
— Нет, я манила.
— А я не понял, — сказал я. Было как-то неуютно от Ираидиного присутствия, я хотел быть один. И тут она добавила:
— Она не придет.
— Кто… она?
— Региша, «кто». Она мне звонила, чтобы я с тобой встретилась и сказала тебе. Чтобы все тебе толком объяснила.
— Что случилось?! Что-нибудь серьезное?!
— Они гуляли, Стив стал чем-то меняться с иностранцем. Его забрали в милицию. Она его выручает. Пойдем погуляем. Вы куда собирались?
Не знаю почему, но я ляпнул, что в яхт-клуб.
— Ну и поехали, — сказала она. — Неохота с ними сидеть.
Мы поехали. Неуютно было, очень, уж лучше, гораздо лучше было бы, если бы я поехал один, но так уж получилось, да и Ираида вела себя как-то тихо, совсем не плохо, была почему-то грустная.
— Где ты научился так танцевать? — спросила она.
— Хм… Нигде. Само получилось, а что?
— А я училась, и все равно, кажется, хуже, чем у тебя, получается.
— Не заметил. По-моему, очень здорово. Как у звезды в кино.
Мы оба засмеялись.
— Мне с ними скучновато, вот я и пошла с тобой. Не злишься?
— Злюсь, — сказал я. — Очень. Иди-иди, только ты-то не злись, если я ерунду болтать буду.
— Влюбиться бы, — сказала она. — В кого угодно. Хоть в тебя.
— Нет-нет, не надо, не надо, — серьезно вдруг сказал я и увидел, что она смеется. Я тоже улыбнулся.
— Да ну тебя, — сказал я. — Как маленькая, ты же уже взрослая, старше меня.
— А ты зато симпатичный. И не злой.
Нет, я абсолютно не знал, как ко всему этому относиться. Ко всему тому, что она говорила. С девчонками трудно, очень трудно, я это чувствовал и раньше, но от этого мне было не легче. Скажет — а ты ломай себе голову. Потом Ираида заговорила о тряпках, о том, как красиво одеваться, в этом я уж вовсе ничего не понимал, только кивал иногда, пока мы ехали к яхт-клубу. Какая там еще одежда? Кроссовки, спортивные брюки или джинсы, куртка и все дела.
В яхт-клубе было тихо. Мы прошли по правой его части, останавливаясь и глядя на лодки.
