Они тихо стояли на воле, без парусов. С парусами, без — я вдруг подумал, что сейчас мне это все равно. Что-то случилось со мной, мне было как-то ровно, как-то все безразлично, что ли. Я смотрел на воду, что-то говорила Ираида, смеялась, даже ущипнула меня один раз, ужасно неловко, но я даже не отмахнулся.
— Ой, с тобой тоже скучно, — сказала она.
— А что ты хочешь? Чтобы я что тебе рассказывал?
— Да про что угодно, лишь бы не скучно. Я, думаешь, чего с этими дружу? У Стива всегда классные записи, ну, редчайшие, обожаю диско-музыку и всякое такое.
— Это не объяснение, — сказал я.
— Именно что объяснение, скажешь глупость тоже.
— Я предупреждал.
Мы прошли глядящий в залив поворот клуба и свернули на левую сторону. Там, на каменных ступенях я нашел дощечку, даже доску, короткую и толстую, и мы сели рядом. Я глядел на воду, на тот берег, на высокие светлые дома, на краны…
— А Корш влюблен в Регишу, вот и ходит с нами, — вдруг услышал я голос Ираиды, тут же поняв, что и до этого она что-то говорила.
— Что? — спросил я.
— Да так, ничего. Рассуждаю.
И я тоже поэтому хожу с ними? Нет-нет, это не так. Вернее, не совсем так. Регише хочется меня видеть, хочется дружить со мной, она же сама сказала, сама. А с Феликсом ей вовсе дружить не хочется, раз со мной хочется, а он ходит и ходит. Вдруг на меня нашел смех.
— Он же из меня котлету сделает, отбивную.
— Да ну тебя. Станет он тебя трогать, тем более он старше.
— А Галя-Ляля?
— Что Галя-Ляля?
— А она-то чего ходит?
— Ой, умора. Она, по-моему, без ума от Стива, все, чего он делает, она тоже делает, а он влюблен в другую девчонку, но мы ее не знаем, он все от нас скрывает, ее только Брызжухин и видел.
— А чего ему-то такое счастье?
— Не, здесь другое. Он их познакомил, она хоккейная болельщица. У меня отчего-то голова стала идти кругом. А Ираида все говорила:
— Смешной этот Брызжухин, Стив ему джинсы по дешевке уступил, Стас вроде бы даже у своей мамочки деньги выпросил, не заработал, и смотрит на Стива как на бога, а виду вроде бы не подает — гордый.
«Что это с ней? — подумал я. — Да, а со мной-то что? Что это я все слушаю, и мне противно, а с другой стороны — вроде бы совсем не слушаю, смотрю на рыболова, как он забрасывает, и забрасывает, и забрасывает поплавок в воду, а я этот поплавок совсем отсюда и не вижу». Вдруг потянуло ветром.
— А Гусь подпевала, — говорила Ираида. — Вроде Гали-Ляли.
Если она всех их так ругает, чего она сама-то с ними делает? Кажется, я у нее уже это спрашивал. Музыка, в этом все дело? Смех. Я спросил ее об этом снова, и она снова повторила, что да, музыка, отличная музыка, чудесные записи, и еще иногда езда на машине, ветер в ушах, скорость, скорость, скорость…
— Да при чем здесь машина, автобусы тоже быстро ездят? — сказал я. — А музыка-то при чем? У других людей тоже есть записи. Тоже диско. Я сам люблю диско. Ходи себе и напевай.
Я смотрел на нее, ничего вдруг действительно не понимая. Неужели в самом деле я настолько их младше, что ничего не могу понять? Очень может быть. Я — еще понятно. Я из-за Региши. Я-то понятно. Она хочет со мной дружить. А с Коршем не хочет. Чего же тогда он? Чего он дружит с этой компанией? Я понял, что ничего не понимаю. Они меня старше, старше, я их не понимаю. Что значит — не понимаю? С другой стороны, не понимаю — пойму. Понимаю же я других взрослых. Своих, например, дядю Алешу, я же их понимаю? Понимаю. А каких-то детей старше меня на пару лет понять не могу. Но может быть, я должен их понять, если не понимаю? Должен во всем разобраться? Сам. Без подсказок.
Вниз по реке, в сторону залива прошла моторка. Деревянная, с каютой, вроде того «Муравья», только очень светлая. Чух-чух, чух-чух, чух-чух… Вот, вот она уже уходит в залив, исчезает помаленьку, исчезает… Как хорошо уйти в залив, вода спокойная, гладкая, чуть блестит волна, идущая от носа лодки. Надо достать откуда-нибудь эти пятнадцать рублей; у моих попросить, что ли? Буду иногда ездить на «Муравье». Регише-то хочется. Да, но это вдвоем. А у меня нет прав на вождение. Этот-то, братец ее, получит, это да. А мы как же? Что же, только с ним и ездить? Ну и пусть, пусть и с ним. Что из этого? Ездил же я на их машине и ничего, ниже ростом не стал. Региша была рядом, и, наверное, ей было хорошо, что мы сидим рядом. Так будет и на «Муравье». На «Муравье».
— Вовсе я не из-за музыки, — сказала Ираида. — Вернее, не только из-за музыки.
— Что? — спросил я.
— Не только из-за музыки диско, вот что! — резко сказала она.
— О чем ты?! — спросил я.
— Я о музыке. Вовсе не из-за нее я с ними. Да ты что? Какой-то ты обалделый.
— Извини.
— При чем тут извини. Понимать надо. Я скажу, а ты молчи. Молчи — понял? Я влюбилась. А в кого — не скажу. Не скажу и все. При чем тут музыка? Я влюблена! Понял, глупый?!
Я увидел, что глаза у нее все в слезах, и мне стало тошно.
24
А мама Рита действительно уезжала в командировку. Одновременный отъезд папани не случился, но это в принципе не играло особой роли. По вечерам он был все время занят, да часто и днем тоже (репетиции), так что на мои вечерние планы он почти не влиял. Если что и имело значение, так это то, что мне приходилось готовить еду на троих, ну, и магазины, само собой, были моей заботой. С другой стороны, если уж быть точным, готовить мне почти не приходилось, ну, суп сварю на пару дней из фрикаделек или пельменей и все дела. Или пакетный суп. Мама перед отъездом накупила и засунула в морозильник антрекотов, так что поначалу суп я делал из них, пакетный, конечно. Иногда я запускал в пакетный суп с рисом нарезанные кусочками сосиски и плавленый сырок с луком — получалось довольно-таки вкусно. Конечно, главная проблема была ходить по магазинам. Не скажу, что я большой мастер
