церкви звучно пробили двенадцать, и с последним ударом в Праздничном зале показалась Елизавета в сопровождении фрейлин и статс-дам. Она привела Китти О'Донован. Остальные ученицы уже стояли в ожидании. Учительницы, за исключением мисс Хонебен, в зале отсутствовали.
Елизавета объяснила дело просто и ясно. Она рассказала все, что было известно до этого дня, не упоминая о Мэри Купп. О ней не следовало говорить, потому что она не могла быть свидетельницей – что бы ни сказала Мэри, это было бы произнесено в болезненном состоянии.
Окончив рассказ, Елизавета спокойно прибавила:
– К сожалению, одна из учениц сильно заболела и не может участвовать в подаче голосов. Теперь я изложила все и предоставляю всем девочкам решить, виновата Китти О'Донован или не виновата. Говорите, что думаете, – честно. На решение вам дается ровно четверть часа. По окончании этого времени Китти и я вернемся сюда.
Китти стояла очень спокойно; на этот раз ее темно-серые глаза не были опущены, а на щеках показался слабый румянец. Елизавета Решлей вывела ее, не проронившую ни слова, из Праздничного зала. Они ушли в гостиную Елизаветы и сидели там.
Елизавете показалось, что со двора раздался шум, будто к дому подъехал автомобиль. Она поднялась и вместе с Китти отправилась в Праздничный зал.
– Каково же ваше решение, девочки? – спросила Елизавета. – Сколько из вас голосуют за невиновность Китти? Несмотря на то, что тайна остается нераскрытой.
Среди девочек произошло волнение. Они зашумели и дружно подняли руки. Удивленная Елизавета улыбалась. Китти была поражена увиденным – румянец на щеках стал ярче.
– А теперь, – продолжила Елизавета, – поднимите руки только те, кто считает Китти О'Донован виноватой.
Генриетта стояла рядом с Мэри Дов. Она незаметно толкнула девочку, но… рука Мэри Дов осталась опущенной.
– Никто в школе не считает Китти О'Донован виноватой? – уточнила Елизавета.
– Никто, – подтвердила Клотильда Фокстил. – Все мы единогласно признаем Китти О'Донован полностью и безусловно невиновной. Она – наша дорогая, любимая королева мая. А теперь, девочки, я приведу вам доказательства ее невиновности.
Когда Клотильда замолчала, дверь в Празд-ничный зал отворилась. Вошел полноватый краснолицый человек.
– Ну, папа, – сказала Клотильда, – догадываюсь, что все у тебя хорошо. Привез с собой Самюэля Джона Мак-Карти?
– Привез, Клотильда Фокстил. И его, и твою маму.
– Приведи маму прямо сюда, чтобы она могла видеть нашу радость, – попросила Клотильда.
Мистер Фокстил вышел и вернулся с человеком, который был немного толще и краснее лицом. С мужчинами в зал вошла миссис Фокстил; она улыбнулась собравшимся, затем обняла Клотильду и поцевала ее.
– Славная моя девочка, – сказала миссис Фокстил, – ты хорошо устроила дело с разорванным письмом. Хотя, не будь Самюэля Джона Мак-Карти, все усилия могли оказаться напрасными.
– Да, пришлось повозиться, чтобы восстановить это письмо! – оживился Самюэль Джон Мак-Карти. – Но теперь оно готово.
Елизавета Решлей взяла письмо и прочла его про себя, после чего передала другим девочкам и заявила:
– Каждая из вас должна прочесть это письмо.
Какое смятение, какое волнение произошли среди девочек! Вся низкая интрига обнаруживалась. Джени Купп всхлипнула:
– Я не подумала об этом раньше. Ведь Мэри всегда, всегда умела делать это!
– Но она перестала заниматься этим, когда папа ей запретил, – напомнила Матильда. – И папа, и Поль – оба говорили ей, чтобы она не делала этого.
– Конечно, потому-то нам и не пришло в голову, – согласилась Джени.
В эту минуту в класс вошли Фокстил с женой и дочерью.
– Я хочу сказать несколько слов, – попросил мистер Фокстил, – и сейчас же. Это очень грустное дело. Но ваша королева мая все же осталась королевой мая, да благословит ее Господь! А девочку, совершившую проступок, наверное, подбивал кто-нибудь. Я хотел бы узнать все. Мне не верится, чтобы она одна была виновата.
– Это правда. Теперь и я скажу кое-что! – крикнула Мэри Дов.
Напрасно Генриетта толкала ее ногой. Мэри Дов не боялась больше – была смела, как двадцать львов. Она обернулась к Генриетте:
– Не толкай меня, Генриетта, это бесполезно. Я расскажу вам все, – продолжала Мэри, обращаясь к другим школьницам. – Мы с Мэри Купп были запуганы, мы были во власти Генриетты. Мэри Купп поступила очень дурно. Я также. А заставила нас Генриетта. Да, она! Ты не можешь отрицать этого, Генриетта. Ты – причина всего того дурного, что мы сделали. Я могу рассказать всю историю Мэри с начала до конца. Она слишком больна, чтобы могла рассказать сама, поэтому я скажу за нее.
– Хорошо, моя девочка, говори, – подбодрил ее мистер Фокстил. – Мисс… мисс Генриетта, пожалуйста, не уходите из комнаты.
– Да, Генриетта, тебе нельзя уходить, – заявила Елизавета.
Мэри рассказала все, ничего не пропуская. Когда девочка закончила, мистер Фокстил посмотрел на Генриетту таким взглядом, от которого ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Самое худшее случилось вчера вечером, – продолжала Мэри Дов. – Генриетта узнала, что собираются склеить разорванное письмо, – Мэри Купп сказала ей всю правду. Тогда Генриетта изменила свое намерение и сказала, что проголосует за невиновность Китти. Но мы – Мэри Купп и я – должны быть против. Она требовала, чтобы мы дали обещание. Вчера вечером она пришла в комнату Мэри Купп и пригрозила, что если мы не сделаем этого, то она… она пошлет телеграмму Полю Куппу о том, что натворила его сестра, и устроит так, что меня исключат из школы. Вот весь мой рассказ о ней. Я плохая. И Мэри Купп тоже плохая. А Генриетта – хуже всех.
– Имеете вы что-нибудь сказать в свою защиту? – спросил мистер Фокстил.
Генриетта с трудом овладела своим голосом.
– У меня есть многое что сказать, – ответила она. – Но я не понимаю, сэр, почему вы являетесь моим судьей. Я буду говорить с миссис Шервуд.
– Чем скорее, тем лучше, – заметила Елизавета.
– Я пойду с вами, моя милая, – сказала мисс Хонебен, – для того чтобы точно знать, расскажете ли вы миссис Шервуд то, что сообщила нам Мэри Дов.
Дверь закрылась за ними. Тогда мистер Фокстил воскликнул:
– А теперь хорошо бы отпраздновать этот день! Тяжелое время прошло! Мэри Купп, конечно, поправится; не бойтесь, девочки. Какое облегчение почувствует она, свалив тяжесть с души! И хотя Поль не встретится в ближайшее время со своей сестрой Мэри, зато он увидит своих сестер Матильду и Джен, а также Мэри Дов, которая нашла в себе смелость во всем признаться. Сегодня же вечером я возьму девочек в Швейцарию, и Мэри Дов расскажет Полю все, но так, чтобы не расстроить его.
– О, сэр! – рыдая, произнесла Мэри Дов.
– Ты поступила ужасно, – отметил мистер Фокстил, – ужасно! И твоя подруга также. Надеюсь,
