И шут затряс своей погремушкой перед самыми носами тех двух баронов, не помню, как их звали.
«Нет! Нет!» – завопили они в испуге и с дурацким видом замахали на него руками.
Одним прыжком Раэри вновь очутился возле Гарольда и встал за его креслом.
«Видишь, никто не смеется над тобой… Ну а кто из вас возьмется судить этого человека? Генрих Английский… Найджел… де Акила? Отвечайте прямо и не мешкая!»
Никто не произнес ни слова. Все мы, включая короля, оказались бессильны перед этим могучим чародеем в черно-алом наряде шута.
«Хорошо, что вы не загубили свои души», – сказал Раэри, утирая пот со лба.
И тут раздался пронзительный, почти женский крик:
«Ко мне! Сюда!» – И Хью бросился вперед и подхватил Гарольда, который обмяк и соскользнул с кресла.
«Ты слышал? – спросил Раэри, обнимая старика за шею. – Ни король, ни его епископы, ни рыцари, ни бароны – ни одна фигура в этой безумной шахматной игре не смеется над тобой и не осуждает тебя. Унеси же с собой в могилу хоть это утешение, о Гарольд, король Английский!»
Хью помог старцу приподняться, и тот улыбнулся шуту.
«Доброе утешение, – промолвил он. – Повтори еще раз! Прежде я был наказан…»
Раэри вновь прокричал ему те же слова, и голова старика запрокинулась. Он тяжело задышал. Найджел, епископ Или, поднялся с места и начал молиться вслух.
«Прочь! Не надо мне нормандских попов!» Гарольд произнес это громко и ясно, вот как я сейчас, а потом потянулся к Хью, нашел пристанище на его надежном плече, вздохнул и вытянулся и застыл.
– Умер? – спросила Уна. В сумерках ее лицо казалось совсем белым.
– Его счастье, – кивнул сэр Ричард. – Умереть в присутствии короля, на груди у собственного родича, благороднейшего и преданнейшего рыцаря королевской крови! Такой смерти можно позавидовать.
И он пропустил ребят вперед и взял Орлика под уздцы.
– Здесь налево! – окликнул их Пак, отводя дубовую ветку. Пригнувшись, они выбрались на узкую тропу, что вела через
ясеневые посадки.
Дети заспешили домой, но, срезая угол, с разбегу налетели на большущую вязанку сухого терновника, которую тащил на спине старый Хобден.
– Ох, батюшки! – воскликнул сторож, опуская свою ношу. – Вы никак лицо расцарапали, мисс Уна?
– Ничего… – Уна потерла нос. – Ну как, много сегодня попалось кроликов?
– Это как сказать, – усмехнулся Хобден, вскидывая вязанку на плечо. – Боюсь я, как бы мистер Ридли нынче ревматизм не заработал. Он, бедный, все лежал в канаве да за мной подглядывал. И бывают же такие люди!
Дан и Уна расхохотались.
– А когда Ридли уполз, – продолжал Хобден, – кто-то и верно вздумал поохотиться в наших лесах – и давай улюлюкать гончим! Вы что ж, ничего не слышали? Спали небось как сони?
– Ой, а где же соня? Помнишь, ты нам обещал? – подпрыгнул Дан.
– В домике, где ж ей быть! – Хобден залез рукой в середину вязанки и вытащил чудесное круглое гнездышко, искусно сплетенное из листьев и трав. Его загрубелые пальцы бережно, будто драгоценное кружево, раздвинули сухие стебельки, повернули гнездо к уходящему свету, и дети увидели крошечного зверька. Рыженький, пушистый, он спал, свернувшись на подстилке, так что кончик хвоста касался плотно закрытых глаз.
– Возьмем его домой, – прошептала Уна. – Только не дыши на него, а то он согреется, проснется и сразу умрет, правда, Хобби?
– По мне, так оно и лучше, – проворчал Хобден, – чем проснуться в клетке и просидеть там всю жизнь. Нет уж! Давайте-ка уложим его здесь, в кустах, – вот так, потихоньку… Тут его никто не тронет до самой весны. А теперь идемте домой.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПЕСНЬ
Спаситель наш, кому хвалу
Поет и люд, и скот,
На смену летнему теплу
Ветра и стужу шлет.
Ветра и стужу, добрый сэр,
До самых вешних дней:
Их посылает нам Господь,
А Господу видней.
Когда с болот не сходит лед
Морозною порой
И разрываются сердца
У яблонь под корой, —
Мы тоже мерзнем, добрый сэр,
В разгар январских дней:
Уж так нам повелел Господь,
А Господу видней.
Но если яблоня мертва,
По милости Творца
Она годится на дрова
И греет нам сердца
В мороз и стужу, добрый сэр,
До самых вешних дней:
Не так ли повелел Господь?
А Господу видней.
Храни Христос ваш мирный кров
И всех, кто здесь живет,
И берег наш – от чужаков,
И край наш – от невзгод,
И наши души – от вранья,
Чтоб до скончанья дней
Греха не знали вы да я,
А Господу видней.
Смотри рассказ «Переправа «эльфантов». (Примеч. Р. Киплинга.)
Смотри рассказ «Меч Виланда». (Примеч. Р. Киплинга.)
Смотри рассказ «Гэл Чертежник» (Примеч. Р. Киплинга.)
Понимаете? (искаж. фр.)
Мой друг (фр.)
Довольно! Это для меня слишком! Довольно! (фр.)
Про это написано в рассказе «Переправа «эльфантов». (Примеч. Р. Киплинга.)
Похоже, что это пророчество скоро сбудется, потому что Панамский канал уже проложен и один конец его выходит в ту самую бухту, где похоронен сэр Фрэнсис Дрейк. И теперь большинство судов проходит по каналу, а той дорогой вокруг мыса Горн, которую открыл сэр Фрэнсис, почти никто не пользуется. (Примеч. Р. Киплинга.)
Это нормандский рыцарь, с которым они познакомились в прошлом году, т. е. в начале книжки «Пак с Волшебных холмов». Смотри рассказы: «Молодежь в поместье», «Искатели приключений» и «Старики в Пэвенси». (Примеч. Р. Киплинга.)
Смотри рассказ «Старики в Пэвенси». (Примеч. Р. Киплинга.)
Смотри рассказ «Искатели приключений». (Примеч. Р. Киплинга.)
