Леонардо Бруни
Жизнеописание Данте и Петрарки
Завершив в эти дни довольно длинное произведение, я почувствовал желание ради отдохновения от душевной усталости почитать что-то на народном языке, поскольку, как за столом та же самая пища, так и в ученых занятиях постоянно продолжающееся чтение об одном и том же вызывает неудовольствие. И вот, когда я стал искать что-нибудь с таким намерением, в руки мне попало небольшое произведение Боккаччо под названием «О жизни, ученых занятиях и обыкновениях преславного поэта Данте». Хотя я уже и ранее читал его самым внимательным образом, но теперь, после повторного изучения мне показалось, что наш Боккаччо, человек сладчайший и приятнейший, описал жизнь и обыкновения величайшего поэта так, как написал «Филоколо», «Филострата» или «Фьямметту». Потому что она исполнена любви, воздыханий, горячих слез, как если бы этот муж пришел в наш мир только для того, чтобы пережить те Десять Дней любви, о которых…
Начинается книга
о жизни, ученых занятиях и обыкновениях
ДАНТЕ и мессера Франческо ПЕТРАРКИ,
преславных поэтов,
составленная в самое последнее время
Леонардо Аретино
О жизни, ученых занятиях и обыкновениях ДАНТЕ
1
Завершив в эти дни довольно длинное произведение[1], я почувствовал желание ради отдохновения от душевной усталости почитать что-то на народном языке[2], поскольку, как за столом та же самая пища, так и в ученых занятиях постоянно продолжающееся чтение об одном и том же вызывает неудовольствие. И вот, когда я стал искать что-нибудь с таким намерением, в руки мне попало небольшое произведение Боккаччо под названием «О жизни, ученых занятиях и обыкновениях преславного поэта Данте»[3]. Хотя я уже и ранее читал его самым внимательным образом, но теперь, после повторного изучения мне показалось, что наш Боккаччо, человек сладчайший и приятнейший, описал жизнь и обыкновения величайшего поэта так, как написал «Филоколо», «Филострата» или «Фьямметту». Потому что она исполнена любви, воздыханий, горячих слез, как если бы этот муж пришел в наш мир только для того, чтобы пережить те Десять Дней любви, о которых рассказывают влюбленные женщины и очаровательные юноши в ста Новеллах: его пыл в этих любовных частях был настолько велик, что тяжелые и существенные части жизни Данте он оставил в стороне и молча прошел мимо них, вспоминая о легком и умалчивая о тяжелом. А потому в сердце мне запало желание заново описать жизнь Данте ради собственного развлечения, предоставив больше сведений о вещах более важных. Я делаю это не для того, чтобы отойти от Боккаччо, но чтобы написанное мною как бы дополняло написанное им.
2
Предки Данте были из очень старинного флорентийского рода, настолько старинного, что в одном месте он упоминает, что далекие предки его были в числе тех римлян, которые основали Флоренцию, однако это весьма неопределенно и, по моему мнению, ни что иное, как домысел. Что же касается тех, о ком у меня есть сведения, то его прапрадедом был мессер Каччагвида, флорентийский рыцарь, служивший под началом императора Конрада[4]. У этого мессера Каччагвида было два брата: одного звали Моронто, а другого – Элизео. О потомках Моронто никаких записей нет, что же касается Элизео, то от него ведет свое начало род по имени Элизеи и, возможно, это имя было у них ранее. От мессера Каччагвида происходят Альдигьери (Aldighieri), получившие такое имя от одного из его сыновей, у которого с материнской стороны были предки по имени Альдигьери[5].
Мессер Каччагвида, его братья и их предки проживали совсем рядом с Воротами Святого Петра (Порта Сан Пьеро), куда ранее входили со Старого Рынка, в домах, которые до сих пор называются дельи Элизеи, потому что они стоят там с древности. Потомки мессера Каччагвида по имени Альдигьери проживали у площади за Сан Мартино-дель-Весково, напротив улицы, которая ведет к дому Саккетти, а с другой стороны простирается до домов Донати и Джуоки.
3
Данте родился в год Господень 1265[6], вскоре после возвращения во Флоренцию гвельфов, находившихся в изгнании после поражения при Монтаперти[7]. В детстве он получил свободное воспитание[8], будучи отдан наставникам словесности[9], и в нем немедленно обнаружился дарование огромнейшее и исключительно необычайное к вещам восхитительным. Своего отца Альдигьери лишился в детстве, тем не менее, пользуясь поддержкой со стороны близких и Брунетто Латини[10], мужа исключительно образованного по тем временам не только в словесности, но и в других свободных науках, он получил все для того, чтобы стать выдающимся мужем. Несмотря на это, он не замкнулся в праздности[11] и не остался в стороне от мирской жизни, но живя в общении с другими юношами своего возраста, был привычен ко всяким свойственным молодости делам и значительно преуспевал в них.
В столь памятной грандиозной битве при Кампальдино[12] он, юный и пользовавшийся уважением, был среди бойцов, доблестно сражаясь всадником в первом отряде, где опасность была особенно велика. Поскольку битва началась между конными отрядами, и всадники, сражавшиеся на стороне аретинцев, столь бурным натиском одолели и опрокинули флорентийских всадников, что те, разгромленные и рассеянные, были вынуждены бежать к пешему войску. Этот прорыв стал причиной того, что аретинцы потерпели поражение, потому что их победоносные всадники, преследуя бегущих на большом расстоянии, оставили далеко позади свое пешее войско, так что нигде не смогли они сражаться вместе всеми своими силами: всадники сражались сами по себе без поддержки пехотинцев, а пехотинцы сами по себе без поддержки всадников. Что же касается флорентийцев, то у них получилось все наоборот, поскольку их всадники, бежавшие к пешему войску, составили вместе с ним единое целое и без труда одолели сначала всадников, а затем и пехотинцев.
Об этой битве Данте рассказывает в одном из своих Писем, говоря, что он тоже сражался, и описывает ход битвы[13]. Из этого сообщения мы можем знать, что Уберти, Ламберти, Абати и все прочие, покинувшие Флоренцию[14], сражались в этой битве на стороне аретинцев, а все покинувшие Ареццо, то есть все изгнанные в то время гвельфы
