Анна, хлопнув в ладоши. — Ришар сейчас подаст аперитивы. Аманда, садись в кресло главы семейства…
Она указывает мне на кресло Ришара, тяжеловесное и удобное. Похоже, я сегодня — почетная гостья.
Сидим в гостиной с бокалами мартини, портвейна и сладкого белого вина. Кассандра пристроилась на краешке дивана, будто приготовилась вскочить, как только ребенок заплачет. Ришар выглядит немного утомленным, поблекшим.
— Все хорошо? — осмеливаюсь тихонько спросить я, пока Янн и Анна обсуждают ремонтные работы на улице: он считает, что все закончится к следующей пятнице, она — что к субботе.
— Все в порядке.
Я чувствую, что Ришару не хочется отвечать на вопросы.
— Кажется, я какой-то вирус подхватил. Ничего серьезного.
— Ты был у врача?
— Нет. Незачем. Правда незачем.
Анне лучше. Я даже замечаю, что она снова стала краситься.
— Аманда, как там твой кот? — спрашивает Кассандра.
— Отлично. Набрал уже три кило.
— Три? В самом деле?
— В самом деле.
— Это все, наверное, утренняя овсянка.
— Очень может быть.
Тут к нашему разговору присоединяются Янн и Анна.
— А как там твой сад?
— Сейчас кое-что покажу…
Иду за сумкой в прихожую, они провожают меня взглядом. Достаю из сумки капусту, которую я им привезла. Лучший кочан из трех. Он выпал из пластикового пакета, в который я его завернула, и в сумку просыпалось немного земли.
— Вот это да! — восклицает Кассандра.
— Что это у… — начинает Анна и не договаривает.
— Капуста? — робко предполагает Янн.
Я киваю и протягиваю им свою капусту. Они с бесконечными предосторожностями передают друг другу кочан. Кассандра смотрит на него, будто никогда в жизни такого не видела и глазам своим не верит, Анна — с растроганной улыбкой, наверное, он напоминает ей овощи, которые она выращивала у своего дома в горах. Мужчины держатся более стойко.
— И много у тебя таких? — интересуется Янн.
— Нет, это только самое начало. Еще я сняла урожай салата. С остальным придется потерпеть. Салатный цикорий не выжил, не выдержал морозов. Репа вырастет не раньше начала весны, а чеснок проклюнется в июне.
— О-о-о… — тянет Кассандра, должно быть, она все еще задается вопросом, как мне удалось совершить такой подвиг, вырастить эту кучу листьев.
— Замечательно, — говорит Анна.
Они возвращают мне капусту, но я качаю головой.
— Это вам.
И мою капусту кладут на стол рядом с букетом розовых лилий и красным пакетом, в котором лежит музыкальная подвеска.
Мы не спеша потягиваем аперитив, грызем орешки. Я расспрашиваю, как у кого дела. Я не ошиблась, Анне и впрямь лучше. После зимних каникул она вернулась на работу в школу, на полную ставку. Дети относятся к ней очень чутко и ведут себя спокойно, наверное, узнали обо всем от директрисы. По совету психолога она перестала принимать антидепрессанты. Лучше стала спать. Сейчас она старается полностью сосредоточиться на подготовке к поездке с классом на море в июне.
— Всему свое время. Шажочек за шажочком, так говорит мой психолог.
Значит, Анна движется вперед ради поездки к морю. А остальные? Янн — ради Мэй и Кассандры. Счастье не приходит в одиночку, его назначили на новый проект, но голова у него занята не тем…
— Видела бы ты всех этих макак у меня на работе в их стеклянных клетках, и их дурацкие улыбочки, когда я ухожу домой в пять. Эй, Люзен, сваливаешь пораньше? Эти придурки так развлекаются.
— Но он все равно уходит, — с гордостью прибавляет Кассандра.
Да, Янн каждый день уходит с работы в пять, на два часа раньше обычного, чтобы сменить Кассандру. Купает Мэй, читает горы книг на тему отцовства, готовит ужин. Он изменился. Не одну меня ошеломляет перемена, я вижу, с какой гордостью на него смотрит Анна.
Кассандра могла бы ничего не говорить, я и без того догадалась бы… Она счастлива, ее так и распирает от счастья. Она нисколько не скучает без своей работы, ей весело целые дни проводить с крохотным существом, которому только и требуется, что ее грудь и постоянный физический контакт. Вот уж чего Кассандра никак не ожидала. А что дальше? Она об этом уже подумывает. Хочет перебраться в деревню, завести частную практику. Иметь возможность самой строить расписание, оставлять себе достаточно времени, чтобы растить Мэй.
— В деревню? А куда?
— Не знаю… Куда-нибудь недалеко от Лиона. Может, куда-нибудь в Эне.
Янн идет выключать духовку, сделав нам знак садиться за стол. Я с некоторым трудом выбираюсь из своего кресла. Голова кругом от всего, что я услышала. Ну вот, думаю я, ну вот… Сейчас февраль, после несчастного случая прошло восемь месяцев, и жизнь в конце концов вернулась в свою колею. Анна выкарабкалась, вернулась на работу, снова начала краситься, нянчит внучку. Кассандра расцветает в роли матери, Янн поневоле занял
