— Нет, это значит, что я бегло говорю. Но не значит, что у меня отличный английский.
— Это одно и то же.
— Не совсем.
— А еще ты зануда. Вечно себя принижаешь.
— Я себя не принижаю.
— Принижаешь. А я говорю, что ты талантище. И точка.
Мика переводит взгляд на дорогу, а Лола с порозовевшими щеками качает головой, притворяясь рассерженной. Я, пряча улыбку, немного прибавляю громкость радио.
— А кто у вас гостит? — через несколько километров спрашивает Мика.
— Хорошо, что спросил… Я бы так и забыла вам сказать.
Включаю поворотник и съезжаю на проселочную дорогу.
— Отец Бенжамена.
— Да ну?
Мика удивленно распахивает глаза.
— Что он у вас делает?
— Отдыхает. Он немного устал.
— М-м.
— И еще помогает мне кое с какими мелкими работами.
И снова тишина. Мика молча качает головой. Лола не произносит ни слова.
— Я подумала, что он рад будет с вами познакомиться, послушать ваши рассказы про ДМК.
— Ну, этого вы наслушаетесь!
Смотрю на Лолу в зеркале заднего вида, она робко кивает.
— А что?
— Новый воспитатель с каждым днем все отстойнее! Мы написали петицию, чтобы его уволили! Уже собрали сорок две подписи.
— Да что ты! И что же он сделал?
— Вы даже себе представить не можете, что он предложил хору!
Лола кивает, на лице написано негодование.
— Он хотел распустить хор?
— Нет! Хуже!
— Хуже? Не представляю…
— Он хотел заставить их петь церковное!
Я повторяю, все с большим трудом сдерживая веселье:
— Церковное?
И тут впервые в разговор вмешивается Лола. По голосу слышно, как она потрясена:
— Он хочет, чтобы они спели «Аллилуйя».
Мика приставляет палец к виску, изображая пистолет. Я не могу удержаться от смеха, а Лола повторяет, будто не в силах поверить:
— «Аллилуйя, слава Тебе».
Теперь в моих ушах звучит и смех Бенжамена. Его смех, который я так люблю, идущий откуда-то из самой глубины. Ты это слышишь, Пупсик? Разве не кощунство? И я смеюсь вместе с ним, а эти двое на заднем сиденье напускают на себя угрюмый вид.
Мы, все трое, вылезаем из машины. Ришар идет нам навстречу. Он явно не ожидал увидеть меня в компании двух подростков. Здоровается, протягивает им руку.
— Это Мика и его девушка Лола. Она знали Бенжамена по ДМК. Они смонтировали видео про него к Рождеству и добились, чтобы на двери музыкальной комнаты была табличка с его именем.
Мика серьезно пожимает руку Ришару. Того, как мне кажется, захлестнули эмоции, он немного растерян. Мне надо было его предупредить. Рассказать заранее про табличку и про видео. Почему мне это не пришло в голову?
Лола тоже здоровается и пожимает ему руку, более робко и слабо. Ришар молчит. Не знаю, то ли он на меня сердится, то ли просто взволнован. Лучше дать ему время опомниться, и я киваю остальным на дверь со словами:
— Хотите отнести вещи в дом? И я вам чего-нибудь налью.
Они идут за мной, но взгляд Мики задерживается на Ришаре и на веревке, оставившей на траве белесый след.
— Что он делает?
— Качели для Мэй.
— Мэй? Это еще кто?
— Моя племянница. Внучка Ришара.
— Ой… Извините, а я подумал…
Я отмахиваюсь от его извинений. Мы входим в большую комнату. Я оставила окна открытыми, чтобы во всем доме пахло весной.
— Что будете пить? Кока-колу?
Лола соглашается, но Мика подошел к открытому окну и смотрит, как Ришар протягивает веревку через отверстие в сиденье и завязывает ее надежным узлом.
— А как он подвесит качели?
— Влезет на лестницу и подвесит их к ветке.
— Думаете, он справится один? Может, ему помочь?
— Думаю, ты можешь спросить у него.
Мика, довольный, соглашается и вылезает в окно — ему не терпится приняться за работу, он не может идти через весь дом. Лола ласково его бранит, но он уже снаружи.
— Налить тебе кока-колы?
— Да. Спасибо.
Подаю ей стакан,
