Почему история с машиной так странно завершилась? Кто звонил в тот вечер, спрашивая о повестке в милицию? Почему перепутали номер квартиры? И, наконец, самый неразрешимый вопрос: почему прекратились безобразия в подъезде? Новые надписи на стенах больше не появлялись, лифт оставался чистеньким. Не говоря уже о том, что никто больше не красил всяких домашних птиц вроде попугаев.
Нормальный человек, конечно же, должен был этому радоваться. Но у Фили была странная черта характера: пока не ответит на мучающие его вопросы, не может жить дальше со спокойной душой. Вот и сидел он на уроках, задумавшись как великий мыслитель, вот и шел по двору, не замечая луж и асфальтовых колдобин, пока не спотыкался так, что чуть не падал. Вот и не слышал ничьих слов – думал…
А ничего не придумывалось. Хотя если быть абсолютно объективным и беспристрастным – как будто не живешь в этом доме, а наблюдаешь жизнь с какой-нибудь далекой планеты, – ответ на все эти вопросы был. Один-единственный. Но ответ этот казался Филе неправильным, потому что трудно было оставаться беспристрастным и объективным, если ты не инопланетянин.
Этот ответ был прост: все пакости делал Даня. А как только за ним установили присмотр, безобразия прекратились.
В тот же день, когда был покрашен попугай, родители Дани и установили этот присмотр. Пока они были на работе, за Даней, как за маленьким, присматривала домработница. Хорошо еще, что его папа с мамой не стали называть ее нянькой.
– И за это спасибо, – вздыхал Даня, рассказывая о своем горе друзьям.
И Филя, и Аська, и Аня так сочувствовали Дане, что даже не могли найти слов для утешения. Только тоже вздыхали по очереди. Получался тройной глубокий вздох.
Вот так покрашенный попугай решил судьбу Дани.
А после этого и начались не только Данины страдания, но и мучительные раздумья Фили.
Уже в первый вечер результаты осторожной разведки удивили Филю. Ничего не сказав Аське, он тихонько прошел по всей лестнице вверх-вниз – и ничего не обнаружил. Даже наоборот: лестница казалась чище, словно кто-то сделал аккуратную уборку, а некоторые надписи стер!
«Ну ладно, – подумал Филя, возвращаясь домой, – не каждый же день хулиган должен оправдывать свое название – хулиганить! Должны же быть и у него выходные».
Но и завтрашняя разведка не принесла никаких результатов. Филя призадумался. Дело в том, что Даня показался ему вполне нормальным человеком. Даже, более того, Филя очень хотел подружиться с Даней по-настоящему, а не только на один день, когда надо срочно нести попугая в лечебницу.
Но вот получалось, что между Даней и этими надписями на стенах существует связь. И самая простая, то есть прямая. Даня был без присмотра – надписи появлялись. За Даней начала присматривать домработница – надписи исчезли. Какой из этого следует вывод? Тоже самый простой…
Филя надеялся, что эта связь, конечно же, совершенно случайная. Каждый день он, как по часам, выходил на разведку. И с каждым днем становился все грустнее. Хулиган исчез. Точнее – исчезли его следы. Почти никаких сомнений не оставалось у Фили, что все эти бывшие надписи – дело рук Дани.
«Да что же такое творится на свете? – сверлила мозг Фили одна и та же мысль. – Такой нормальный с виду парень, и неужели он мог спокойненько все это делать?…»
Наверное, если бы Даня сейчас взял и разбил все окна в доме – на всех этажах, во всех квартирах, – Филя бы только обрадовался. Потому что это было бы, в конце концов, понятно. В смысле хулиганства. Ну, хулиганит – что ж тут особенного? Хулиган всегда может нормальным человеком стать. А вот такой странный тип, каким вдруг предстал перед Филей Даня, вряд ли сможет стать не то что нормальным, а приблизительно нормальным… Потому что так притворяться порядочным человеком, а на самом деле исподтишка делать пакости – это каким же хитрым и подлым надо быть!
Уже и родители забеспокоились, наблюдая, как изо дня в день на глазах менялся Филя.
– Что с тобой происходит? – спрашивала мама. – Не заболел?
Пришлось Филе сказать, что он переживает несколько плохих отметок подряд.
– Ну что ты, Филипп! – обрадовалась мама. – Это просто совпадение. И не расстраивайся, и не беспокойся из-за оценок. Ты же учишься, а во время учебы все возможно. Тем более что в гимназии требования гораздо выше, чем в обычной школе. Все образуется, успокойся, и все образуется.
Филя даже оторопел. Ничего себе! Мама чуть ли не хвалит его за плохие отметки! Если бы он был похитрее – использовал бы и раньше такой трюк. Ходишь себе несколько дней с опущенной головой, получив двойку. Родители думают, что ты заболел. А когда оказывается, что это всего лишь двойка, то и хвалят тебя, и успокаивают, будто ты герой.
Аська тоже прицепилась, не давала прохода:
– Филь, Филь, ну что ты такой грустный?
Этот вопрос она повторяла каждые пять минут. Даже переставала на время жевать. На несколько секунд. Вообще-то понять ее можно: ведь ответом Филя ее не удостаивал. Лишь вздыхал и опять погружался в свои невеселые размышления.
Хотя, если честно сказать, при плохом настроении это вовсе не размышления. Просто один и тот же звук гудит в голове – и все. Как будто треснули тебя изо всех сил по голове мячом. Или портфелем. Вот стоишь и слушаешь свой собственный звон, неслышимый остальному миру.
– Ну давай на «Формуле» прокатимся, а? – предлагала Аська. – Рекорд скорости установим. Сразу повеселеешь!
Филя только отмахивался. В таком настроении не только рекорд не установишь, а свалишься с тележки. Не говоря о том, что просто не хочется ноги передвигать, мчаться за Аськой по лестницам, крышам и подвалам.
К собственному удивлению, Филя заметил, что грустным стал не только он, но и Даня. В этом смысле они все-таки были похожи, как близнецы. Поэтому вся их четверка напоминала две пары близнецов – Аська с Аней и Филя с Даней.
И это открытие тоже не очень обрадовало Филю. Потому что плохое настроение Дани он мог объяснить только одним: не получается у того похулиганить незаметно, вот и настроение от этого плохое. Неужели и вправду это так? От такой мысли Филя мрачнел еще больше.
Он понимал, что без откровенного разговора с Даней не обойтись, но никак не решался на этот откровенный разговор. Несколько раз пытался – и не мог приступить к самому главному. Тем более что наедине с Даней Филя никогда не оказывался.
Как-то раз они шли из школы, как обычно, – Аня с Даней впереди, Филя с Аськой чуть сзади. Филя услышал, как Аня спросила:
– Ну, как Каркуша?
– Ничего, – ответил Даня. – Прав был доктор: краска сама осыпается. Стареет и осыпается. И становится Каркуша как новенький. Опять проступает лимонный цвет. Знаешь, он сам этому рад больше всех на свете. Только вот по-прежнему боится моей домомучительницы. А мне родители теперь не разрешают с ним гулять выходить.
Филя навострил уши. Самому задавать вопросы Дане ему почему-то не хотелось. «Домомучительницей», конечно же, Даня назвал домохозяйку, которую его родители пригласили для присмотра за квартирой, это ясно. Понятно, почему попугай ее боится: все домашние животные не очень-то любят посторонних людей. Почему родители не разрешают попугая на улицу выносить, тоже понятно. После того как птицу кто-то покрасил…
Так что все было понятно, о чем же еще спрашивать? Правда, Филя так и не расспросил Даню, зачем нужны были эти странные прогулки с птицей. Что она, собака, что ли, чтобы с ней гулять вокруг дома?
– А ты его без всякого спросу вынеси, – предложила Аська.
На все у нее было готовое предложение!
– Без спросу? – невесело оглянулся Даня. – Ты что, Аська? Ты даже не представляешь, как я сейчас живу. У меня сейчас с родителями договоренность: ничего не делать без спросу. Они целый день на работе, а у этой домомучительницы я ничего не хочу спрашивать. Она и так следит за каждым моим шагом: «Покушал? Уроки сделал? Тогда садись – читай книжку!» – Даня смешно передразнил чей-то женский голос. – Надоело…
– А надоело, скажи об этом папе с мамой! – опять подсказала Аська. – Что же они так мучают тебя?
– Мучают! – отмахнулся Даня. – Ничего не мучают. Серьезный разговор у нас был. Эта старуха так запугала их всякими ворами и плохими компаниями, в которые я могу попасть, что пришлось пообещать вести себя хорошо. Даже не выходить никуда без разрешения. Вот и мучаюсь. Потому что папа обещал меня за это в следующую поездку в Египет с собой взять.
– Это мы – плохая компания? – чуть не подпрыгнула на месте Аська.
– Да не вы, – отмахнулся Даня. – Другие какие-то. А я же ни с кем больше и не дружил. Несправедливо…
И Даня опять вздохнул – совсем как Филя. Похоже.
А Филя тоже чуть не подпрыгнул. Египет! Значит, и в этом они похожи с Даней! Значит, одинаково хотят попасть в эту удивительную страну с пирамидами и сфинксами. И ради этого Даня готов даже терпеть всякие несправедливости.
