Мурка сочувственно хмыкнула:
– И что?
– Пришлось читать! Как робот, я оттарабанила им Киплинга по-английски – самое коротенькое стихотворение из тех, что знала, и попыталась спастись… А она хватает меня за руку и тащит к маме – чтобы прочитать ей мораль о вреде иностранных языков! Дескать, никто из старших не может проверить, что я там декламировала – а вдруг что-то вредное? Но и после этого она не остановилась! Поволокла меня в мою комнату, залезла в шкаф, повытаскивала все мои платья и битых полчаса объясняла, что мини нужно удлинить, на макси зашить разрезы, а декольте прикрыть! Слава богу, зашел тот, интересный, седоватый, ну, нейрохирург, и тетя Альбина перенесла огонь своих батарей на него. Когда я удирала, она с помощью моего глобуса показывала ему, как правильно делать операции на мозге! Ты тоже от нее спасаешься?
– Не-а. Она сейчас занята, учит нашу маму правильно готовить. Я от дяди Димы сбежала.
– А он что?..
Мурка вздохнула:
– Таскается за мной хвостом и несет всякие глупости. Сперва рассуждал о том, что у такой девушки, как я, поклонников должно быть, как блох. Когда я сказала, что у меня нет блох, он принял еще рюмочку и сперва поклялся подарить мне пуделя, а затем почему-то предложил поехать на Канары. Причем каждую глупость он повторял два раза: по его словам, я с двумя пуделями съезжу на Канары, причем аж два раза!
Кисонька снисходительно улыбнулась:
– Ты не поняла, он просто думал, что разговаривает с нами обеими, так что у него все четко – по собаке и по поездке на каждую. Кстати, он сюда за тобой не притащится?
– Спокойно, я от него оторвалась. Он сейчас сидит в зимнем садике, ругает жену и кидается с поцелуями ко всем женщинам.
– В зимнем садике? – переспросила Кисонька, и голос ее странно изменился: в нем прорезались нотки азарта и предвкушения. – Мурочка, тебе не кажется, что дядя Дима и тетя Альбина ведут себя неприлично и неэтично по отношению и к нам, и к нашим гостям?
– Прямо-таки крайне некрасиво себя ведут, – деловито подтвердила Мурка. – Что ты предлагаешь?
– Вадька же тебе подарил камеру слежения? Ту, первую, неудачную, которую он по чертежам Большого Босса сделал? Он еще жаловался, что у нее радиус охвата получился маленький.
Мурка на миг задумалась, и ее губы растянулись в зловещей улыбке.
– У меня к ней и батарейки есть! – сообщила она сестре.
– Месть! – прошептала Кисонька.
– Смерть и преисподняя! – откликнулась Мурка.
Дружно соскочив с подоконника, сестры вышли в коридор и одновременно – на тропу войны. Если бы приставучий дядя Дима увидал мрачный огонь, полыхавший в глазах Мурки, даже он сообразил бы, что пора бежать без оглядки. Если бы громогласная тетя Альбина поняла смысл Кисонькиной кровожадной ухмылки, у нее от ужаса перехватило бы дыхание. Но они не видели, не понимали, а потому были обречены!
Незаметно подсоединить камеру слежения к плазме в гостиной было для Мурки делом одной минуты. Зря, что ли, она три месяца подряд помогала Вадьке собирать аппаратуру по чертежам Большого Босса! Зажав крохотную камеру под мышкой, она тенью проскользнула в зимний садик. Кисонька, вооружившись пультом управления, встала в дверях гостиной, за спиной у отдыхавших на диванах гостей.
Зимний садик располагался в самом центре огромной квартиры Косинских, и, куда бы человек ни шел, он обязательно проходил через него. Сейчас, когда в доме было полно гостей, там непрерывно сновали люди.
Именно это малопригодное для уединения место и облюбовал дядя Дима для передышки после тяжкого застолья. Устроившись в кресле, он то прихлебывал коньяк, то вскакивал навстречу каждой входившей женщине, издавая невнятные приветственные возгласы. Его поведение и подсказало Кисоньке идею коварного плана отмщения.
Вихрем пронесшись через зимний садик, Мурка по дороге воткнула камеру в ближайшую кадку с фикусом. Затем она расположилась возле одной из дверей так, чтобы видеть весь зимний садик и не выпускать из поля зрения сестру. Послышались шаги, вошла Людмила Федоровна, домработница Косинских, с подносом, полным пирожков. Дядя Дима поднялся, Мурка взмахнула рукой… Сидевшие в гостиной господа с удивлением обернулись к телевизору, который вдруг сам собой включился. На экране возник дядя Дима.
– Какая ж-женщина! – взревел он, бросаясь к домработнице с объятиями, но по дороге передумал и предпочел стащить с подноса пирожок. – Какие п-пирожки! Поедем н-на Канары? – предложил дядя Дима – то ли Людмиле Федоровне, то ли пирожкам.
Людмила Федоровна не ответила, пирожки тоже промолчали. Домработница обогнула дядю Диму, причем несколько пирожков свалилось с блюда, раздраженно фыркнула и унеслась в столовую. Дядя Дима старательно отследил ее путь по комнате, подбирая пирожки, как Мальчик-с-пальчик – камушки; но в отличие от сказочного персонажа свою добычу он отправлял в рот. Потом он плюхнулся обратно в кресло. Кисонька нажала на кнопку, и экран телевизора в гостиной померк.
Гости изумленно переглянулись, один из них поднялся, намереваясь выяснить, что, собственно, происходит, но тут телевизор снова ожил. В зимний садик, стуча каблучками, вошла гостья. При ее появлении дядя Дима мгновенно активизировался.
– Какая ж-женщина! – возопил он. – Поедем н-на пирожки… То есть н-на Канары!
Через некоторый (весьма недолгий) промежуток времени в гостиной собрались все. Не хватало лишь тети Альбины и Марии Алексеевны, поскольку неугомонная тетя все еще поучала хозяйку дома, как правильно готовить вкусности, которые она недавно отведала. Повинуясь взмаху Муркиной руки, Кисонька включала видик каждый раз, как в зимнем садике появлялась очередная дама. В посетительницах недостатка не было, более того – у двери в садик стояла целая очередь хохочущих женщин, желающих покрасоваться на экране рядом с дядей Димой. Но и дядя Дима не подводил. Дежурные вопли «Какая женщина!» и «Поедем на Канары?» регулярно радовали зрителей.
– Интересно, Канары – это розовая мечта всей его жизни или предел знаний по географии? – прокомментировал очередное появление дяди Димы на экране майор Владимиров.
– Что здесь происходит? – вдруг раздалось за спинами гостей.
Майор обернулся. Перед ним стояла пышущая негодованием тетя Альбина, сопровождаемая смущенной Марией Алексеевной. Окончательно заморенная поучениями гостьи, Мария Алексеевна сумела наконец выманить ее из кухни, пообещав дать той посмотреть тысячную серию слезливой мелодрамы из жизни бедных бразильцев. Тетя Альбина воодушевилась и помчалась в гостиную. Первое, что она увидела, переступив порог комнаты, была толпа гостей, сосредоточенно наблюдавших, как на экране телевизора ее муж предлагает каким-то фифам поехать с ним – и куда? На Канары!
– Это и есть твоя мелодрама, Машенька? – злобно прошипела тетя Альбина и решительным шагом направилась усмирять распоясавшегося супруга. Вот она вломилась в зимний садик, и Мурка взмахнула рукой. Кисонька мгновенно включила аппаратуру.
– Какая ж-женщина! – привычно заорал дядя Дима и тут опознал в очередной «какой женщине» свою супругу. Вопреки ожиданиям зрителей он не растерялся. – Ой, а я т-тут как раз п-прикидываю, а не п-поехать ли н-нам… – он призадумался. – На д-дачу!
– На дачу?! А Канары ты куда дел? – грозно возопила тетя Альбина, хватая мужа за шиворот и встряхивая, как нашкодившего щенка.
– Что ты, м-милая, я их вообще не б-брал! – немедленно отперся дядя Дима. – Если у т-тебя Канары куда-то д-делись, так я т-тут п-при чем?
Зрители в гостиной скорчились от хохота. Тем временем разгневанная тетя Альбина поволокла мужа вон из садика, обещая ему самые жуткие кары за такое безобразное поведение.
Супружеская пара появилась на пороге гостиной, и Кисонька мгновенно отключила видик. Не переставая трясти дядю Диму, тетя Альбина вперила яростный взгляд в Сергея Николаевича.
– Как вам не стыдно! Мы – ваши гости, а вы обращаетесь с нами подобным образом! – закричала она. – У меня просто нет слов!
– Ну, это некоторое преувеличение, – пробормотал майор Владимиров.
– А ты! – снова накинулась тетя Альбина на мужа. – Негодяй, мерзавец, изменник… – Каждое слово она подкрепляла основательным встряхиванием.
Дядя Дима покорно обвисал в ее могучей руке, бормоча невнятные оправдания. Вдруг в его кармане раздалась тоненькая жалобная трель, и, не прекращая косноязычно уговаривать рассвирепевшую супругу успокоиться и поберечь нервы, дядя Дима потянул из кармана мобилку.
– Дмитрий Александрович, вас беспокоит налоговая полиция. – Голос из трубки был отчетливо слышен всем гостям. – Согласно имеющимся у нас сведениям, вы предложили туристическую поездку на Канары по крайней мере пяти особам женского пола. Мы хотели бы знать: из каких источников проистекают средства на поездку и почему эти доходы не были указаны в вашей налоговой декларации?
