бумаги для принтера. Дядя Гавря тоже растерялся. На старости лет он мог ожидать чего угодно, но только не работы со свиньями. Я понял, что нам грозит нешуточная опасность, а ещё было очевидно, что друзьям нужна помощь, чтобы справиться с испугом. Они как будто забыли, что вообще-то собаки умеют лаять, кусаться. Да стоит дяде Гавре зарычать, и эта Алёна залезет под диван. Но дядя Гавря молчал и только тихонько шамкал.
– Ладно, я их тут придержу, а ты приезжай утром, забирай.
Алёна отключила телефон, положила его на диван и налила себе чаю из термоса.
Значит, до утра у нас точно есть время. И дядя Боря наверняка скоро вернётся, ведь они ходят проверять объект по очереди. Интересно, с кем разговаривала эта злюка? Кто нас должен забрать? Скорее всего, главный злодей, с которым мне совсем не хотелось знакомиться.
В окно вагончика забарабанил дождь. В такую погоду приятно свернуться калачиком на лежанке и смотреть разноцветные сны. Но сейчас точно было не до сна. Нужно срочно разработать план побега, не дожидаясь, пока дядю Гаврю повезут сторожить свиней. Я глянул на дверь. Она ведь была не заперта, и если толкнуть её лбом или лапой, то можно выскочить наружу и дать дёру. Дорогу к калитке я запомнил. Только вот калитка заперта. Я сам видел, как дядя Боря задвинул засов. И тут меня осенило! Ведь Ромбик вышел не из калитки, значит, был ещё какой-то проход или лаз. Да, скорее всего, лаз. Я глянул на Ромбика. Удивительно, как он изменился с приходом камуфляжной Алёны: как будто уменьшился, сидел под столом с поджатым хвостом и повисшими ушами. Вот дуралей! Неужели только я сейчас уверен, что четыре вполне крепкие собаки легко справятся с одним человеком? Нет, мы бы не стали кусаться, конечно, но напугать могли бы запросто.
Алёна как ни в чём не бывало пила чай. Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, и не обращала на нас внимания, будто мы не живые собаки, а четыре табуретки. Может, в этом Другом мире все люди такие? Не умеют быть добрыми. Нет, дядя Боря не злой. Он нас кашей накормил и вообще привёл сюда погреться. И тут я обратил внимание на носок. Обычный полосатый носок на Алёниной ноге, которой она качала. Это ведь большая удача, что Алёна разулась! Нам повезло! Потому что догонять нас в носках гораздо хуже, чем в ботинках. Носки быстро промокнут, потому что на улице дождь, и вообще люди привыкли носить обувь, в отличие от нас. Я посмотрел на свои мозолистые пятки. Пока она будет надевать ботинки, мы выиграем время. Теперь эту информацию нужно передать остальным, а главное ― Ромбику, который совсем приуныл.
Я осторожно толкнул носом Жужу. Её тоже стоило растормошить. Жужа посмотрела на меня, и в её глазах я прочитал примерно такое: «Всё пропало!» Да ничего не пропало!
– Как только я подам команду, выскакиваем во двор, ― прошептал я Жуже в ухо. ― Передай дальше.
Хорошо, что люди особо не вслушиваются, что там бормочут собаки. Может, это у них вообще в животах урчит. Алёна даже не подняла на нас глаза. Она уставилась в телефон, который всё время тренькал и блямкал. Я догадался, что она увлеклась телефонной игрой. Это тоже было большой удачей. Жужа не сразу включилась, потребовалось какое-то время, прежде чем её мозг обработал информацию и было принято решение следовать моему совету. На самом деле не совету, а буквально приказу. Она обернулась к дяде Гавре. Да, дотянуться до дяди-Гавриного уха было делом сложным, но выполнимым. Жужа просто легонько тяпнула дядю Гаврю за переднюю лапу. В такой ситуации, как у нас, все средства хороши.
Дядя Гавря не стал лаять и подскакивать, видимо, Жужа правильно рассчитала силу давления своих таксячьих челюстей на дяди-Гаврину лапу. Он только резко наклонился, чтобы проверить, что там с лапой, а Жужа быстро передала ему мой приказ. Дядя Гавря кивнул. Он был старым солдатом и понимал, что рассусоливать некогда.
Оставался Ромбик, которого тоже необходимо было спасти из-под стола. Если он не хочет бежать с нами за забор ― пожалуйста, никто насильно тянуть не будет, но показать нам лаз он просто обязан. Дядя Гавря осторожно просунул морду под стол и передал приказ Ромбику. Я поразился, как чётко всё сработало! Вот я молодец! Да, мопсов точно надо тренировать для разных серьёзных вещей вроде ловли, нет, не блох, а шпионов, например. Вот!
Всё шло слишком гладко.
Глава семнадцатая. Переполох
Команду выскочить наружу должен был подать я. А кто ещё? Оставалось только её придумать. Гавкнуть? Зарычать? А может, просто выскочить без предупреждения? Уж сообразят остальные, что делать дальше. Я сосредоточился. Мы, мопсы, собаки основательные, рассудительные, с бухты-барахты ничего не делаем. Ага, как же. А кто побежал за попугайчиком и остальных за собой сманил? Был бы рассудительным, сидел бы сейчас дома. Вернее, лежал бы на своей новой лежаночке в гостиной. На той, которая с умягчённым донышком. Я громко вздохнул. Остальные навострили уши. Может, подумали, что это и есть команда на выход. Алёна поменяла ноги, теперь качала не правой ногой, а левой. На левой у неё был носок в горошек. Мне показалось, что человек, который носит разные носки, не может быть совсем плохим. Есть в этом какая-то беззащитность. А может быть, просто нужную пару съела стиральная машинка. Наша постоянно ест Жорины носочки. Пора действовать! Я открыл пасть, чтобы всё-таки гавкнуть ― сигнал, понятный всем, и нечего усложнять, как вдруг мы услышали трезвон. Или, как это правильно называется на объектах, сирену?
– ТРРРРРРРЕ-ЕНННЬ! ТРРРРРРЕ-Е-ЕНННЬ! ТРРРРРРРЕННННННЬ! ― загрохотало снаружи.
Мы пулями вылетели из вагончика. Сработал инстинкт. Бедная Алёна тоже выскочила в своих разных носках, но ей пришлось вернуться за ботинками. А мы уже бежали по двору за Ромбиком, который сразу вырвался вперёд и воображал, что он тут командир. Я не стал оспаривать, потому что мы, мопсы, пусть и самолюбивые псы, но здравомыслие тоже наш конёк. Именно Ромбик знал, где прорыт лаз, поэтому бежать надо было за ним. Над нашими головами звенело и грохотало. Сквозь грохот где-то, то ли справа, то ли слева, прорывались крики. Мы повернули за угол какого-то здания и оказались прямо в кругу света от прожектора, а перед
