Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
– И чего они к нам пожаловали? – поинтересовался я. – Гуманитарную помощь распространять или учить, как правильно жить?
– С культурной миссией, – ответила Тоска.
– Ну, тогда понятно, – покивал я. – Культуре нас учить будут. С культурой у нас просто беда, вся рассыпалась…
– Да нет, они будут нас знакомить с жизнью американской глубинки. Они хотят показать, что люди во всем мире, ну, простые люди имеются в виду, живут одинаково. Одинаковые заботы, одинаковые интересы…
Я перебил:
– То есть главный лозунг у них – «Дыра – она и в Америке дыра»?
Тоска вздохнула.
– Куропяткин, – сказала она, – пообещай мне, что ты будешь хорошим, а? Не будешь задираться, не будешь истории всякие рассказывать?
– Ну, разве что парочку, – успокоил я.
– Ну, ладно, пойдем. Я на тебя надеюсь.
Тоска схватила меня за руку и поволокла в сторону школы.
Школа № 18 была украшена, как к Новому году. Какие-то шарики, гирлянды, прочая чушь, будто не какие-то сопляки из Оклахомы к нам пожаловали, а сам папа римский. По случаю визита был открыт парадный вход, над дверями краснела красивая в старом советском стиле растяжка.
Welcome to the Russia– Ну, вот, – указал я пальцем. – Вот оно, идолопоклонничество перед Западом. К тому же с ошибками.
Я достал ключной брелок, включил лазерную указку и ткнул в «the Russia».
– Я в америкосском языке слаб, но даже я знаю, что «тхе» тут совсем не нужно. Вы что, кинов не видали совсем?
У Тоски дернулся нос.
– Эх вы, серость, даже прогнуться как следует не умеете…
Тоска свирепо промолчала.
Мы вошли в прохладный вестибюль и сразу увидели американца. «Живого американца», как выразилась бы Тоска.
Вообще-то он мало чем отличался от наших, ну, в смысле, по одежке. Какие-то широкие, рэперские штаны, совершенно советские кеды, на тушке то ли свитер, то ли балахон с капюшоном. Если бы не рожица, я бы его ни в жизнь за американца не принял. Короче, одежда была, как у всех, интернациональная, а рожица была американская. Слишком беззаботная. У наших не такие, наши всегда чем-то обеспокоены, всегда ждут удара, напряжены, ну, или сами собираются кому-нибудь в глотку вцепиться, всегда готовы, одним словом, вступить в борьбу за существование. Нет в них легкости, уже с детства какие-то ходячие пособия к теории Дарвина. Я вот думаю, что случись у нас, не дай бог, война с Америкой, так мы их голыми руками порвем.
Американец медленно шагал нам навстречу. Других иностранцев видно не было, да и вообще никого видно не было.
Тоска американца тоже опознала.
– Это он! – позорно громко прошептала Тоска.
Будто Гагарина тут увидала, честное слово.
Американец нас, кстати, тоже заметил, остановился, подумал, как-то огляделся и направился к нам. Тоска завибрировала.
Янки приблизился на расстояние рукопожатия, блеснул своей ортодонтией и сказал:
– Здравствуйте!
Хорошо так сказал, понятно. Ну, с акцентом этим со своим, будто рот кашей забит, но понятно.
– Здравствуйте, – улыбнулась Тоска.
– Привет, – буркнул я.
– Хороший сегодня денек, – выдал америкос.
«Харошьи сьегодьниа дэньёк» – примерно так это звучало. В общем, ничего, нормально спикает. То есть говорит.
– Да, – согласилась Тоска, – погода просто отличная. И давление в норме.
Совсем подруга озверела, подумал я. При чем тут давление?
– Да, – закивал янки, – давление совсем не давит…
Ну просто светская беседа о погоде на каком-нибудь торжественном приеме.
– А как вас зовут? – спросила эта дура, хотя парень был нашего возраста, можно было и на «ты».
– Я Питер, – ответил американец.
Нет, по-нашему он болтал вполне. Петя.
– А я Антонина, – Тоска протянула руку. – Энтони из ми…
Питер руку Тоски пожал. Дружба народов прямо, встреча на Эльбе… Американец повернулся ко мне.
– Феликс, – представился я.
– О! – Питер округлил глаза. – Феликс! Феликс Юсупов! Моя прабабушка знала Феликса Юсупова![18]
– Да что ты говоришь! – воскликнула Тоска.
Ну все, погрустнел я. Его прабабушка знала Феликса Юсупова. И сам он, наверное, тоже, князь. Рюрикович. Во всяком случае, аристократ. Сейчас Тоска упадет в обморок от восторга, девчонки всегда мечтают об аристократах.
Но она не успела упасть в обморок, так как со второго этажа послышался шум, и по лестнице стал спускаться народ. Народу было много, и дети, и взрослые нас окружили, начались какая-то болтовня и галдеж, болтали по-русски, по-английски, по-русско-английски, кто-то вставлял немецкие фразы. Дружба народов продолжалась и усугублялась.
Тоску и этого Питера как-то отнесло к стене, а я стоял как дурак посередине вестибюля. Вдруг ко мне подошла невысокая толстенькая девушка. Взяла меня за руку и сказала, что ее зовут Мэри, это я, во всяком случае, понял. Она еще принялась что-то тараторить, но я уже ничего не понимал, только кивал невпопад.
Девочка была не очень красивая, какая-то бесцветная. На шее у нее болтались тяжелые серебряные то ли бусы, то ли четки, что-то с орнаментом, кажется, в индейском стиле – самая примечательная деталь во всем образе. Впрочем, выражение лица у нее было добрым и каким-то беззащитным. Я хотел ей сказать какую-нибудь гадость, гадости по-английски у нас сейчас все знают, но не сказал. Из-за доброго лица. В момент, когда она решила сделать передышку, я тоже представился и тоже улыбнулся.
Опять же на своем более чем скромном аглицком.
– Фил Икс! – жизнерадостно воскликнула Мэри. – Фил Икс, лайк Икс Мэн!
Мэри сунула руку в карман и достала из него губную гармошку.
Это было совершенно непонятно, я никак не мог сообразить, как связаны Икс Мэн и губная гармошка, а эта Мэри уже сунула мне гармошку в руки и сказала:
– Блини – харашо!
– Это точно, – подтвердил я.
И стал быстро соображать, что ей подарить в ответ, но тут сверху, видимо из актового зала, набежала еще толпа, какой-то тощий высокий парень подскочил к этой Мэри и стал ей что-то шептать, Мэри побледнела и куда-то побежала. А я ей так ничего и не подарил, остался как дурак, как настоящий такой русский валенок.
Это обстоятельство окончательно испортило мне настроение, и я решил отправиться домой.
Фил Икс.
Я лежал на диване перед открытым окном, положив ноги на подоконник. Летний ветерок приятно обвевал мои пятки, нежно холодил их, навевал дрему. Я думал о том, что неплохо бы сейчас отправиться на какие-нибудь рифы, поплавать с акулами, отдохнуть душой, расслабиться телом.
В воздухе летала легкая летняя взвесь, всякая пыльца, и тополиный пух, и мелкие, невидимые глазу клещи, и споры грибов-тутовиков, и мельчайшие вредоносные частички с белкового завода, я думал, что хорошо, что я не подвержен аллергие, хорошо, что у меня мощный иммунитет, такой мощный, что царапины на мне затягиваются в худшем случае за сутки.
И вдруг в самый разгар всех этих размышлений эта невинная пыль разозлилась, разом устремилась ко мне в нос, и я чихнул. И тут же чихнул второй раз.
И третий.
Так.
Я скосился на часы. Почти час. Недавно же виделись, зачем опять приперлась…
Началось. Точно началось – на меня навалилось явственное предчувствие, что это совсем не простой звонок, а Звонок По Делу. Наверное, из-за этого мне совсем не хотелось открывать.
В дверь позвонили.
Странно как-то, не так, как обычно Тоска звонит. Как-то… по-другому. Но три чиха были верным признаком, а что касается звонков – ну, Тоска могла, например, палец вывихнуть.
Но вообще-то видеть сейчас Тоску мне совсем не улыбалось, не было настроения. Она меня разозлила своим идолопоклонничеством, нельзя так низко себя ставить. Подумаешь, американцы. Да мы их сначала в Корее, потом во Вьетнаме, потом в Анголе, потом в Афгане делали. И вообще, в космос мы первыми полетели.
Стали звякать уже беспрерывно и требовательно, тот, кто звонил, знал, что я нахожусь дома. Наверняка. Так что пришлось мне подняться и отправиться к двери.
– Кто? – спросил я, хотя обычно я через дверь разговаривать не люблю и открываю сразу, вопреки всем правилам безопасности.
– Это я, – ответила Тоска.
– Кто это «я»? – Я решил ее немножечко позлить.
– Я, Тоня.
– Ятоня? Не знаю никакую Ятоню…
– Куропяткин! – Тоска все-таки разозлилась. – А ну прекрати немедленно! Открывай!
– А, Тоска, это ты! Так бы сразу и сказала!
Я открыл дверь.
Так я и знал – Тоска была не одна. С этим она была, с великим князем Питером, не знаю его фамилии, но бабушка его была знакома со многими членами семьи Романовых.
– Привет, – улыбнулся Питер.
– Здорово, Пит, – тоже улыбнулся я и сразу так ему, чтобы не расслаблялся: – Ты, надеюсь, против войны в Ираке?
– Куропяткин! – побагровела Тоска.
– Да-да, конечно, – закивал Питер, – против. Мой папа ходил в пикет к Белому дому…
– Наш человек, – сказал я.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
