— Что случилось? — повторил Саша.
— Есть! Есть! Скорее есть! Иначе я умру!.. — вопил Валерий, прыгая на плот.
В мгновение ока он подскочил к ящику с продуктами и, схватив целую пригоршню сухарей, принялся с жадностью грызть их, не обращая внимания на Сашины расспросы.
— Да что, в конце концов, случилось? Где Наташа? Где Андрей Иванович? — не отставал от него Саша.
— Они все… там… погибли… — выдавил наконец Валерий, давясь сухарем.
— Что? Погибли?.. — Саша выпустил из рук шест и, как подкошенный, опустился на ящик. Он не смог вымолвить больше ни слова, и только глаза его, расширившиеся от ужаса, говорили о том, как поразило его это известие.
Молчал и Валерий. Он усердно работал челюстями и почему-то упорно смотрел в сторону.
— Что же с ними случилось? — проговорил наконец Саша, стараясь не смотреть на хищно бегающий кадык Валерия.
— Погибли с голоду… там… — махнул тот рукой в сторону водопада.
— Где там? На берегу?
— Да, когда я уходил, они остались на берегу. А сейчас… Не знаю… Может быть, перебрались в лес…
— Что?! — закричал Саша. — Как перебрались? Значит, они были еще живы?
— Да… То есть нет! В общем, я не знаю…
— Так ты их бросил?!
— Что толку… — начал было Валерий.
Но Саша не дал ему закончить.
— Мерзавец! — крикнул он, сжимая, кулаки. — Я всегда знал, что ты мерзавец! Вон отсюда! Вон с плота! Я сейчас же поплыву к ним!
— А я? Я же умираю. Неужели ты бросишь меня здесь? Я… Свези меня хоть, в лагерь…
— Что?! В лагерь? Да я сейчас утоплю тебя, как собаку! Ну!
Саша схватил его за руку. Валерий съежился. И Саша увидел, что из глаз Валерия бегут слезы.
— Хорошо. Я уйду. Уйду. Но дай мне немного еды.
— На, бери! — сунул ему в руки Саша пакет с сухарями. — Да скажи толком, где ты их оставил?
— Я… Я даже не знаю…
— Что! — Саша снова подступил к нему с кулаками. — Сейчас же скажи все, а то…
— Когда я ушел… Вчера утром… Они остались лежать на этом берегу. На небольшом пригорке…
— Далеко отсюда?
— Я шел вчера весь день… А сегодня… уже не мог…
— Но они еще были живы? Живы, да?! Говори, черт тебя побери! — закричал Саша, хватая Валерия за ворот куртки.
— Н-н-не знаю… — промямлил тот, пряча глаза от Саши. — Я ушел рано… Может быть, они еще спали…
— Ах ты, гадина! — воскликнул Саша, отталкивая от себя Валерия. — Даже не узнал, живы они или нет! — Он отвернулся от него, как от прокаженного, и только тут почувствовал, что весь дрожит, как в лихорадке. Но в последних словах Валерия была еще надежда. Может быть, еще не поздно? Может быть, он еще успеет? И Саша быстро схватил шест.
— Ну, чего ты еще стоить? Чего тебе еще надо? Уходи сейчас же, пока я не пристукнул тебя! — крикнул он, поднимая шест.
Валерий поспешно попятился и неуклюже, как-то боком, спрыгнул с плота прямо в воду. Он медленно зашлепал к берегу, но, не дойдя до него с полшага, вдруг поскользнулся и упал, уткнувшись лицом в прибрежную траву.
— Эх ты, чучело! — воскликнул Саша с отвращением, но в следующее мгновение прыгнул на берег и, вытащив Валерия из воды, усадил его на кучу мокрого хвороста. Валерий попытался подняться, но тут же схватился за живот и снова повалился на бок.
— Чего еще?
— Живот… — глухо промычал Валерий.
— Дорвался!.. Не ешь пока больше! — бросил Саша, прыгая обратно на плот, и, уже берясь за шест, крикнул: — Лагерь тут совсем недалеко. Всего полдня пути.
Валерий что-то ответил. Но Саша его уже не слушал. Он с такой силой оттолкнулся от берега, что плот наполовину ушел в воду.
Дождь усилился. Поднялся ветер. Река потемнела. Вода то и дело накатывала на плот, подступая к самым ногам Саши. Но он не замечал ничего.
«Только бы успеть, только бы успеть!» — твердил он себе, налегая на шест.
Плот мчался быстро. Словно в гигантском калейдоскопе, мелькали перед глазами. Саши залитые дождем, берега. Но ему казалось, что он еле тащится по темной угрюмой реке.
Вскоре он сбросил плащ. Затем куртку. Рубаха его взмокла от дождя и пота, а он мчался вперед и вперед.
Сколько прошло времени, он не знал. Он не заметил, как прекратился дождь, как очистилось от туч небо. И только тогда, когда гладь реки вдруг вспыхнула под лучами вечернего солнца, он разогнул спину и отбросил со лба намокшие волосы.
Омытые дождем берега сияли, точно покрытые лаком. Река горела тысячами огней. А над безбрежными лесными просторами раскинулась широкая многоцветная лента радуги.
С минуту Саша смотрел на эту захватывающую картину. И вдруг ему показалось, что за дальним поворотом поднимается к небу тонкая, чуть приметная струйка дыма. Он невольно прижал руки к груди.
— Что это? Неужели дым? Но ведь это может быть только дым их костра! Значит, они живы! Значит, он увидит их сейчас!.. Увидит ее…
Сердце Саши забилось от радости. Но только на миг. В следующее мгновение оно сжалось от страшного предчувствия. Неужели он не успеет? Неужели… Нет, этого не может быть! Скорее! Скорее вперед!
Он снова налег на шест. А через несколько минут выпрямился и громко крикнул:
— Наташа-а-а!..
Многоголосое эхо подхватило его голос и понесло над таежной рекой туда, где таяла в воздухе легкая струйка дыма…
Дождь прошел. Андрей Иванович поднялся на небольшой пригорок и, подойдя к поваленной лесине, осторожно опустил на нее Наташу. Сегодня им пришлось довольствоваться лишь горсткой черники, и потому еще до полудня девушка совершенно выбилась из сил. Геолог вынужден был почти нести ее на руках, но и его силы таяли с каждым часом.
День близился к концу. Надо было снова думать о ночлеге. А завтра… Что-то будет завтра?.. Наташа ослабла до последней степени, а сегодня к тому же она насквозь промокла. Надо было немедленно просушить ее одежду. Но как разжечь костер, когда все вокруг утопает в воде?.. Андрей Иванович вырвал из своей тетради все чистые листы и потратил почти весь запас спичек. Но только полчаса спустя над пригорком поднялся наконец дымок.
Геолог с трудом разогнул спину и подошел к Наташе.
— Ну, вот и огонек… Ты посиди возле него, подсохни. А я пойду, поищу ягод.
Наташа слабо кивнула головой и вдруг выпрямилась. Ей показалось, что она слышит голос Саши. Девушка посмотрела на Андрея Ивановича и увидела, что тот тоже прислушивается.
— Андрей Иванович! — прошептала она, боясь поверить своей догадке. — Вы что-нибудь слышите?..
— Мне показалось, что где-то кричит Саша.
Они снова прислушались. Но в звучном вечернем воздухе стоял лишь громкий птичий гомон да привычный назойливый звон комаров.
— Неужели нам обоим показалось?..
— Едва ли…
Андрей Иванович взобрался на ствол поваленного кедра и стал смотреть на дальний поворот. С минуту все было тихо. Наташа тоже поднялась с места и встала рядом с геологом. Глаза ее смотрели с мольбой и надеждой. Дыхание почти остановилось от волнения. Она готова была бежать к лесистому мыску, за которым скрывалась река. И вдруг оттуда явственно донеслось:
— Наташа-а-а!
Она слабо вскрикнула и опустилась на землю. Руки ее беспомощно упали на колени. И только большие измученные глаза все с той же мольбой и надеждой смотрели на реку.
Прошла минута. Другая. И вдруг… Из-за поворота реки выскользнул плот, и она увидела на нем знакомую мальчишескую фигуру.
— Саша… — прошептала она одними губами, и силы окончательно оставили ее.
— Что ты, Наташенька? — Андрей Иванович соскочил с дерева и склонился над ней. — Что с тобой?..
Но она уже ничего не видела и не слышала. Земля вдруг стремительно закружилась у нее перед глазами, и она повалилась на руки геолога.
Он бережно положил ее на сырой замшелый ствол и, сорвав с головы фуражку, спустился к самому берегу.
— Сашулька! Как вовремя ты подоспел… — шептал он слабым голосом, стараясь отвести от глаз спутавшиеся волосы.
Через несколько минут плот с ходу врезался в берег и Саша бросился к Андрею Ивановичу.
— Андрей Иванович! Вы живы! А Наташа?..
— Все в порядке, Саша… Все хорошо… Наташа ослабла немного. Но теперь все будет хорошо. Она вон там, на пригорке. Ты не пугайся только. Она просто потеряла сознание.
Саша в два прыжка взлетел на пригорок и, опустившись возле Наташи, осторожно приподнял ее голову.
— Наташа…
Глаза девушки раскрылись, и по щеке ее покатилась слеза.
Ярко светится в вечерних сумерках пламя костра. Весело потрескивают в нем сухие сучья. Высоко к небу поднимается столб пахучего дыма.
Привычная тишина опустилась на маленький таежный лагерь. Лишь тихий шум реки перекликается с треском костра, да время от времени где-то в вышине слышится слабое похлопывание флага, под которым снова, как и три недели назад, собрались все участники экспедиции. Нет среди них только Наташи, которая все еще не оправилась от слабости и лежит в своей палатке.
