В дверь раздается нетерпеливый стук, и в проеме появляется Жаннет в своем любимом комбинезоне.
– Эй, да ты еще в постели! – возмущенно провозглашает она, – давай-ка бегом, а то скоро придет Анри!
И понеслось. Зачаровывающий полусон отхлынул от Томми, и мальчик резво вскочил с постели. «Подумаешь, – сказал он сам себе, – мне же не надо столько времени на сборы, как вам с Мари! Вот я встал, и вот я готов!» – он быстро оделся и побежал вниз по винтовой лестнице. Сунув нос под неравномерную струйку воды, мальчик пару раз бряцнул металлическим язычком умывальника – для создания видимости активных утренних процедур, и помчался в гостиную. Там пахло странно. «Все-таки картины у Жаннет получаются куда лучше, чем завтраки», – вздохнул он. На столе красовалась горстка подгоревших блинчиков разнообразной формы. Жаннет выставила баночки варенья и сметаны и заявила, чтобы мальчик поторапливался.
Мальчик задумчиво поковырял вилкой творение ее кулинарного искусства и, выбрав пару наиболее привлекательных овальчиков, принялся за еду. Когда к маяку подъехал небольшой грузовичок с прикрытым брезентом кузовом, Томми, уже разделывавшийся с завтраком, добежал до двери даже раньше художницы. Из кабины вылез молодой черноволосый мужчина. Сегодня вопреки обыкновению он был не в синей форменной одежде, а в клетчатой рубашке и штанах из крепкой материи. Пожалуй, Томми впервые видел их городского почтальона в «штатском».
– Доброе утро, Томми! – поздоровался Анри, – вы готовы? Где Жаннет?
– Конечно, я готов! – гордо заявил мальчик, – а Жаннет копается где-то там, – мстительно добавил он, припомнив ее утреннее замечание.
Вслед за этими словами на пороге маяка появилась весело улыбающаяся девушка. В ее каштановых волосах почти не было видно цветных прядей, как она любила. Причиной этому было состоявшееся на днях официальное представление девушки в качестве невесты маме жениха. По этому поводу Жаннет смыла краску и даже немного уложила непослушные волосы. В то воскресное утро, убегая в булочную на дежурство, Томми наблюдал небывалое – как художница гладила платье в горошек. В таком одеянии он видел Жаннет всего пару раз, наверное, за два года его жизни на маяке. «И стоило так стараться, – подумал тогда Томми, – ведь мать почтальона уже видела девушку в день большого шторма вымокшую под дождем, в заляпанных грязью с колес велосипеда штанах, и уж если тогда ее ничего не смутило, то смысл казаться иным человеком?» Мари называла подобное поведение словом «приличия». Мама Элис тоже любила данное слово. Но мальчику всё это казалось просто смешным.
Анри галантно поцеловал художнице руку, а она, ничуть не смущаясь присутствия Томми, чмокнула жениха в хорошо выбритую щеку, после чего запрыгнула в кабину. Томми же с разбойничьим криком метнулся к кузову, – ошарашенный происходящим, Анри еле успел остановить мальчишку на самом подлете к кузову, чтобы тот не прорвал брезент. Они вместе смотали ткань, и Томми уселся прямо на сверток. Маленький зеленый грузовичок натуженно заурчал и, пару раз фыркнув, покатился вниз по склону, вдоль берега, в объезд лесу.
Дорога шла то вверх, то вниз, и Томми, высунувшись из кузова, с жадностью поглощал глазами морскую синеву. Ветер обдувал его светлую и лохматую голову, нашептывая о дальних странах и приключениях, которые ждали мальчика впереди. Дорога вела в порт, туда должен был прибыть заказанный ими контейнер с несколькими галлонами1 белой краски. Фургончик подпрыгивал на ухабах, и Томми подбрасывало на свернутом брезенте.
Мальчику вспомнилось, как он два года назад вот также ехал в кузове по этой дороге. Понятное дело, что у маленького беглеца не было денег, и перемещался он на попутках. Водители попадались хорошие, они порой подкармливали мальчика и даже приглашали заночевать у них, когда дело шло к вечеру. Томми не любил оставаться в долгу, поэтому в доме у добрых хозяев старался чем-нибудь помочь: то дров нарубить, то полы помыть, то в огороде что-нибудь сделать. Так он добрался до моря, о котором неосознанно мечтал, как ему казалось, всю жизнь! Небольшой Портовый город располагался на склоне горы, а потом спадал вместе с ней вниз, к воде, в удобную и укрытую от штормов бухту, однако по сравнению с их Городком-вниз-по-холму он казался огромным. В переплетении кривых улочек можно было блуждать часами, толком не понимая, в какую часть городка ты забрел, и ясно было лишь одно – иди вниз, и рано или поздно окажешься у моря. Так Томми и дошел тогда до порта. Это место напоминало пристанище диковинных животных. Металлические жирафы хватали зубами грузы на тросах, корабли с большими черными тубами пыхтели, как киты, и гудели, как стая слонов. Томми затерялся в толпе и не сразу понял, как оказался в зоне отгрузки. Деловитые крепкие парни сновали туда-сюда, не замечая путавшегося в ногах мальчишку. От всего этого нового и необычного многообразия бойкий Томми слегка оробел и не понимал, куда ему деваться. Из этого состояния его вдруг вывел мелодичный женский голос, говорящий что-то командным тоном. Мальчик огляделся и заметил рядом с причалом хрупкую девушку, лихо отдававшую распоряжения двум крепким и загорелым мужчинам в полосатых фуфайках.
Парни сгрузили несколько крупных бревен и пару мелких с корабля, пришвартованного у пристани, и принялись перемещать груз в старый фургончик. Машину качало и кренило, и бревна никак не хотели ложиться хорошо. Томми резво метнулся туда, ловко и без спросу, запрыгнул в фургон и принялся распихивать ногами и руками бревна. В период своего бродяжничества он некоторое время помогал грузчику. Конечно, силенок мальчика не хватало для работы на уровне взрослого крепкого мужчины, зато он был маленький и юркий и мог пролезать туда, куда не удавалось его напарнику.
Девушка только тряхнула темной струей волос, забранной наверху в хвост, но не попыталась согнать мальчишку, думая, что он чей-то помощник. Матросы же решили, что белобрысый сорванец прибыл с девушкой, и восприняли всё как должное. Только, когда они ушли, закончив отгрузку, а мальчик почему-то остался стоять у машины, девушка спросила его:
– А, ты, наверное, ждешь вознаграждение?.. сейчас… – и она стала рыться в сумочке-мешочке, весящей у нее на ремешке через плечо.
– Мэм, – остановил ее Томми, – я бы лучше…
– Да?
– Куда Вы повезете это? – и он кивнул на кузов.
– Это мне для ремонта домика у маяка, где я живу.
Томми в удивлении раскрыл глаза:
– Для настоящего-пренастоящего маяка?! – воскликнул он.
– Да… – смутилась такой реакции девушка, – он, правда, нерабочий, но мы с подругой там живем…
– Мэм, а Вы могли бы взять меня с собой? Я никогда в жизни не видел маяков, но я ужасно хочу
