а я всё не могла решиться и сказать то, что хотела.
Ну почему мне так сложно было это сделать?.. Между мамой и дочкой должна же быть лёгкость и непринуждённость в обсуждении девчачьих дел! Но не в нашей семье, так уж сложилось.
В трубке повисло молчание. Мама ждала. И я всё-таки сказала.
– Мама, мне нужно платье, – я надеялась, что мой голос прозвучал ровно.
– Да? – спросила мама своим обычным голосом. Хорошо хоть, не спросила: «Зачем тебе оно нужно?»
– Да. В джинсах жарко, – продолжила я.
– А что с шортами?
– Порвались совсем, – соврала я. Надо будет и правда их порвать, да так, чтобы зашить было невозможно.
– Именно платье купить? Не шорты? – поинтересовалась мама.
– Нет, мам, я не хочу больше шорты, и джинсы мне надоели. Хочу носить платья.
Всё. Призналась. И с облегчением выдохнула, прикрыв руками трубку, чтобы мама не услышала. А после с трепетом ждала ответа.
– Хорошо, – просто ответила мама. – Через пару дней тётя Рая едет к вам в деревню. Я передам с ней для тебя посылку. Что-то ещё надо прислать?
У меня всё внутри так и подпрыгнуло, встрепенулось. Как я была рада! Конечно, я не знала, какое платье выберет для меня мама, но сам факт того, что она согласилась без возражений, меня вдохновил. Может, попробовать ещё воспользоваться её добротой?
– И я хотела бы проколоть уши, – решилась я.
– Давай это обсудим, когда ты вернёшься домой, – голос мамы прозвучал негромко, но твёрдо.
Да, с ушами будет сложнее. Я уже пыталась однажды, примерно год назад, но мама категорически была против. В этот раз я проявлю настойчивость.
– Хорошо, когда вернусь, – согласилась я.
На этом мы попрощались, а мне теперь было чего ждать – приятное событие, посылка. Это очень хорошее чувство – предвкушение чего-то, о чём долго мечтала. И я очень надеялась на то, что мои ожидания оправдаются.
Я переживала, что мама купит мне какое-нибудь совершенно неженственное спортивное платье. Но надеялась на лучшее.
В день приезда соседки тёти Раи я была крайне возбуждена. Когда посылка наконец оказалась у меня в руках, они буквально тряслись. Поблагодарив тётю Раю, я сбежала в дровяной сарай, где могла открыть посылку спокойно, без посторонних глаз.
В пакете было не одно платье, а два. Как я и предполагала, одно было спортивного типа, похожее на длинный топ на тоненьких бретельках, в бело-голубую полоску. В общем-то, милое, но не то, о котором я мечтала. Зато второе платье было бесподобно. Как я и хотела – из летящего шифона, только не голубого цвета, а сиреневого.
Мамин подарок превзошёл все мои ожидания. Я была в восторге и сначала не заметила, как из пакета выпал маленький тканевый мешочек. Заметив, я подняла его, отряхнула от опилок, которыми была усыпана земля дровяника, и осторожно открыла. В нём были настоящие сокровища! Кольцо в виде змейки из голубой эмали, простенькое, даже детское, и его можно было подогнать по размеру. Но как же оно мне понравилось! Ещё в мешочке оказался браслет из голубых прозрачных и белых матовых бусин, тоненький и изящный.
Мне с трудом верилось в то, что всё это купила мама. Она ведь никогда не поощряла моё желание иметь что-либо подобное, а теперь… Возможно, из нашего телефонного разговора она поняла больше, чем я предполагала. И я лишь жалела о том, что не доверилась ей раньше.
Хотя я сама только сейчас пришла к осознанию, что я уже девушка и хочу иметь по-настоящему женственные вещи… Если бы захотела раньше (действительно захотела), то и попросила бы раньше. Видимо, только сейчас пришло время для признания меня не как ребёнка, а как девушки – моего собственного признания и маминого.
В пакете было ещё две плитки шоколада, совершенно мягкого. Мама, наверное, не подумала, что шоколад в такую жару растает. Я вдруг вспомнила, как Гриша угощал нас шоколадной кашей на берегу реки, и это воспоминание больно кольнуло меня. Я подумывала уже о том, а не съесть ли мне одну шоколадку прямо здесь, в укрытии, и не насладиться ли вновь нахлынувшим на меня горем, но вовремя остановилась.
Нет! У меня прекрасно всё получалось. Жизнь продолжалась и без Гриши. И этот момент становления меня новой – сильной и женственной – не должен был быть испорчен скорбью по когда-то счастливым, но неповторимым событиям.
Я собрала все вещи обратно в пакет и направилась в дом. В холодильник положила шоколадки, по пути сообщив сидящему на диване Женьке, что одна шоколадка его – когда застынет. А затем задёрнула занавеску на двери, ведущей в спальню.
– Переодеваюсь, не заходите, – сказала я.
Платья оказались впору. Мама прекрасно угадала с размером. Я сначала примерила шифоновое платье. Надела и браслет, и кольцо.
Я никогда не выглядела такой красивой. Точнее, я никогда не считала себя такой красивой, как в этот момент. Очки только совсем чуть-чуть портили образ.
«Эх, видел бы меня сейчас Гриша», – подумала я.
Удивительно, но я вспомнила его на этот раз почти без горечи. Напротив, сейчас я с гордостью думала, что похожа на девушку, достойную настоящей любви. И не только любви парня. Но и любви к самой себе.
Глава 13
Свидание
Почту привозили на лодке из соседнего посёлка один раз в неделю – по понедельникам. А сегодня был понедельник. Гриша уехал больше недели назад. Если он действительно написал своё письмо, как обещал, сегодня оно должно было прийти.
И это случилось. Перед обедом мы пришли с бабушкой из леса с черникой, и на обеденном столе меня ждало письмо.
Женька нахмурился, глядя, как я уставилась на письмо – как на призрак, который может в любой момент исчезнуть. А я просто не могла решить, открыть его сейчас, спрятавшись ото всех, или подождать.
Я решила подождать. Всё равно отправить ответ я смогу не раньше следующего понедельника, когда вновь приедет почтальон, а пока… Мы с бабушкой из леса принесли два ведра черники, которую нужно было перебрать и почистить. А ещё окуни, которых наловили Женька с дедушкой, тоже ждали своей чистки. Бабушка уже занялась рыбой, а я спрятала письмо в сумку и села перебирать ягоду.
Это заняло у меня очень много времени. А потом – обед. А после я отправилась в баню, которую в этот день бабушка истопила пораньше. И даже справившись со всеми делами, я всё ещё не была готова открыть письмо.
Но разве я смогла бы уснуть сегодня, не узнав, что Гриша написал в письме? Что скучает или
