Берег Софи - Ева Немеш

Если стажировка пройдёт успешно, у Ули будет такая же – голубая, с крупными белыми буквами. Впрочем, чтобы её получить, жариться на солнце и учиться переворачивать толстых дельфиних совсем не обязательно. Кепку, а также сумки, календарики и открытки – всё с надписью ДЕСТА – можно купить. А если вдруг ничего не понравится, а помочь Станции хочется, можно отправить деньги – они Станции очень нужны. Без денег трудно.

Ещё нужны люди. Ответственные и надёжные. Поэтому каждую пятницу Белка надевает свою выцветшую шляпу и, поудобнее устроившись в старом раскладном кресле, начинает перебирать полученные анкеты. Пачка не толстая, но приличная – желающих менять мир к лучшему достаточно. Но, как говорит Белка, хотеть – одно, а делать – другое. Какие-то листы он сразу откладывает в сторону, кажется, даже не читая. В других, наоборот, изучает каждую букву. Хороший знак, если едва заметно ухмыльнётся – значит, шанс есть. Ещё лучше, если резко кивнёт: тогда точно повезло.

В прошлую пятницу он кивнул дважды. Что ж, с Ульяной познакомились. А каким окажется… Как там его? Если не ошибаюсь, Павел? Ладно, подождём Пашу. Ох, ну и жара сегодня!

2. Вика

И хорошо, что новенькая такая. Молча больше дел сделаем. Но скорее всего, как только придёт в себя, начнётся вот это всё:

– А ты из какой школы?

– Уже ни из какой.

– Это как?

– Закончила.

– В смысле?

– В прямом.

– То есть ты уже не в школе?

– Да, не в школе. Представляешь, так бывает.

Здесь обычно пауза и придирчивый осмотр: нет, этого не может быть, не выгляжу я ни на семнадцать, ни на восемнадцать. Пятнадцать максимум, и то если присматриваться – я ж ещё роста мелкого. Прикинув немногочисленные варианты, сомневающиеся облегчённо вздыхают:

– А, понятно! Ты в десятый не пошла. Значит, сейчас в колледже?

– Нет.

– Тогда где?

– Нигде. Отдыхаю.

В этом месте нормальные люди отстают, а не совсем нормальные (их почему-то больше) продолжают копать:

– А тогда где ты? Где учишься?

– Нигде. Ни в школе, ни в колледже, ни в универе.

– Работаешь, что ли?

– Ага.

– Ого!

– На самом деле ничего особенного. Двенадцать часов в неделю. Больше типа нельзя.

– Всё равно круто.

– Да, место неплохое. Я…

Поделиться подробностями непыльной работы в онлайн-школе мешает Главный Вопрос. Точнее, два.

Первый:

– А как тебе разрешили после девятого не учиться?

А второй:

– Ты вообще с родителями живёшь?

Никакой проблемы ответить честно нет. Живу с мамой. Не волнуйтесь, папа есть, всё в порядке, но он с нами не живёт. Не переживайте, никто ни с кем не разводился и не собирается. Всё хорошо. Просто после того, как я бессовестно обманула папины ожидания, он не хочет меня видеть. Впрочем, как и я его. И кто об этом сообщил первым, уже не важно. Короче, чтобы не раздражать друг друга, мы разъехались. Папа уверен, что в этой дыре я завою от скуки, безденежья и нереализованности моих многочисленных талантов. И когда это случится, я приползу просить прощения. Папа, конечно, простит. Он добрый и умный, все так говорят. Ну, почти все.

Но про эту сложную комбинацию лучше ничего не рассказывать, проще загрузить новые данные:

– Я вообще-то не девять закончила, а одиннадцать. Ещё год назад.

– Да ладно! И сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– А в школу во сколько пошла?

– В пять.

– В пять пошла, в тринадцать закончила? Серьёзно?

– Вполне.

– Так можно?

Здесь мне хочется заорать: «Моему папе всё можно!», но в ответ я молча киваю – зачем пугать людей? Впрочем, не исключено, что однажды меня прорвёт и, возможно, порвёт, и я… Я… И что же я сделаю? А ничего. Как там он учил? Шахматист обязан держать себя в руках. Страсть – в игре, а отвага – не в крике, а в смелой комбинации. Вот! Всё помню, не забыла. Хотя случается же: сидел себе гроссмейстер на стуле тихо и смирно, а потом раз – и с размаху кулаком по доске! Кстати, не обязательно по доске, а, допустим, по лбу. Или своему, или соперника – всякое в жизни бывает. Меня, например, прямо во время игры за ногу ущипнули. Я терпеть не стала: в ответ укусила. Ничья, в общем. Но как там закончилось на самом деле, не помню. Давно это было, лет десять назад, не меньше. Наверное, многие смеялись. Ну да, битва четырёхлеток – это же так смешно. Или страшно. Жаль, золотые времена – когда можно было защищаться, возмущаться и истерить – давно закончились. Наверное, как раз на той кусачей партии. Получается, хорошо мне тогда объяснили, что к чему, если до сих пор не сорвалась.

Всё-таки папа – мастер своего дела. Всё, что написано на его визитке, – «мотивационный коуч, бизнес-консультант, семейный психолог» – чистая правда. Ну, может, кроме последнего – тут ему бы самому на какие-нибудь курсы походить или парочку консультаций взять. А в целом – да, задурит любого, только я на его мегапопулярный курс «Держи себя в руках» не записывалась. Но кто меня спрашивал? Дочка коуча? Ты ж главная лабораторная мышь, забыла, что ли? Так что давай, вперёд! Папу надо слушать, папе нужно помогать.

О, этот ласковый бархатный голос не забыть никогда. «…Контроль ярости? Нет ничего проще! Проблема не в эмоции, а в её выражении. Прежде чем вспыхнуть, разберитесь, что именно вас разозлило. Понятно, да? Поиск ответа на этот вопрос займёт как раз столько времени, сколько нужно для того, чтобы прийти в себя, успокоиться и выйти из конфликта победителем. Но если эмоции хлещут через край и сконцентрироваться не получается, медленно, очень медленно сосчитайте до десяти. Хотя есть более эффективная техника: попробуйте представить обидчика в виде сдувающегося воздушного шарика. Представили? Ещё мгновение назад он был большим, гладким, ярким, но вот – прямо на ваших глазах – неожиданно зашипел, сморщился и, кувырнувшись в воздухе, приземлился у ваших ног. Так. Получилось? А я и не сомневался, милые мои. Вы же у меня лучшие!»

Получив похвалу, все – и милые, и лучшие – противно улыбаются и часто хлопают фальшивыми ресницами, похожими на крошечные щёточки. После небольшой паузы папа продолжает: «Теперь подумаем, почему это произошло. Отчего же этот дерзкий шарик сдулся? Есть мысли? Может, потому что он понял, что цель… а она, безусловно, есть и заключается в том, чтобы вывести вас из себя… не достигнута. Вот он и лопнул!..»

Папин бред вызывает коллективный вздох изумления, но аплодировать рано – впереди «продышка»: «А теперь попробуем представить себя