словно стали одним целым. Не зря я всегда чувствовала, как мы с ним похожи.
– Я оглохну! – закричал Шут. – Я сейчас оглохну! Я больше не смогу создавать музыку!
Я скорее поняла это по его полным ужаса глазам, прочитала в своём сердце, чем услышала. Теперь я знала самый жуткий кошмар монстра Замка Серых садов. Он мог пережить всё, но только не потерю музыки. Именно поэтому он не сошёл с ума за все эти годы – у него оставался его талант. Лютня была его проклятием, но и спасением одновременно. И сейчас я не знала, как ему помочь. Наверное, это была глупая идея – привести его в Храм Судьбы. В этом месте против мага всегда использовали его самые сильные страхи. А ведь это только начало, самое ужасное будет, если Мир вернётся в Храм.
И стоило мне об этом подумать, как Шут вскочил на ноги и бросился обратно в пещеру, а меня затопила волна огня, унося с собой, сжигая, превращая в пепел и создавая из этого пепла вновь, делая более совершенным и сильным существом.
Я пришла в себя на краю Болот и тут же поняла, что что-то не так.
– Очнулась, внученька, – произнёс насмешливый голос, от которого стало дурно.
Меня ударили по голове, и мир окунулся в темноту. Последнее, что я запомнила, было лицо Красавицы, застывшее в светящемся шаре.
Глава 9
– Варт, как же мы найдём единорога в темноте?
Девочка остановилась у кромки леса, дальше ей идти не хотелось.
Лес был тёмный, враждебный. Деревья ворчливо скрипели, низко опуская ветви, чтобы глупые дети оставили даже мысль о том, чтобы переступить черту. В эту ночь смертным не было места под их кронами. Темнота леса казалось живой. Она двигалась, дышала, поджидала среди деревьев, протягивала к маленьким человечкам свои цепкие тонкие лапки. Девочке казалось, что она чувствует тяжёлое смердящее дыхание притаившегося в темноте монстра.
Варт взял сестру за руку, и наваждение пропало. Он повёл девочку вслед за собой, хотя ему тоже было страшно. Но он был старше на целых три года. Варту уже исполнилось девять, а значит, ему нельзя было трусить или, по крайней мере, показывать свой страх.
– Сари, послушай, единорога только в темноте найти и можно. Когда он бежит по тропе, его копытца оставляют светящийся след – это он магические искры высекает. Вот по ним мы его и отыщем.
Варт старался говорить решительно, но на самом деле не был ни в чём уверен, он просто хотел верить. Да и историю о единороге он знал только из сказок.
– Раньше ведьмы эти искорки из-под копыт единорога собирали, продавали или использовали в колдовстве. Говорят, в них скрыта большая сила.
– А мы возьмём себе хоть одну искорку, можно? Вот было бы здорово! – оживилась девочка, разом позабыв все страхи.
– Нет. Нам она ни к чему. Да и специальной серебряной чаши для хранения волшебных искорок у нас нет – без неё огонёк погаснет, – но зато по таким заметным следам мы быстро самого зверя отыщем.
– Найдём мы его и что дальше? – заныла Сари, раздосадованная тем, что нельзя взять себе чудесную искорку. Стоило девочке расстроиться, как страх снова заполз в её сердце.
Варт продолжал тащить сестру за собой:
– Попросим, чтобы он помог вернуть нам Тима. Я больше всего на свете хочу, чтобы брат вернулся с Болот.
– Болота никого не отдают. Тот, кто ступил на проклятый мох, навсегда будет принадлежать им. И единорога Болота слушать не будут. Они никого слушать не будут, – всхлипывала Сари.
– А нам отдадут, обязательно отдадут, – упрямо твердил Варт, – иначе на что Тиму ещё надеяться? Или ты не хочешь, чтобы старший брат к нам вернулся?
– Хочу, – захныкала девочка. – Но ведь его должна спасти Лина, а не мы. Тим так и написал в прощальном письме маме: Лина обязательно его спасёт, потому что любит. Ты же знаешь, в книге так и говорится: Болота отпустят всех, кого поработили, когда к ним придёт человек с сердцем полным любви и сильной магии. А Лина любит Тима, и она самый настоящий маг.
– Лина ни с кем не разговаривает и никого не хочет видеть. Говорят, после выхода из Лабиринта она так и не смогла прийти в себя. Лина заперлась в высокой Башне, и её покой охраняет злобный дракон. Принцесса отвернулась от всего мира, а значит, и от нас.
– А я слышала, что Лину заперли в этой Башне насильно, а дракона поставили стеречь её. Она была такой же пленницей Королевы Вьен, как наш Тим – пленник Болот. Но, несмотря ни на что, Лине всё же удалось сбежать.
– Тсс, – мальчик испуганно прижал палец к губам, – не знаю, где ты это услышала, но повторять такие речи нельзя, за твою болтовню могут жестоко наказать наших родителей.
– Да здесь же нас никто не слышит. Тут лес кругом!!!
– Маги могут услышать везде, где угодно.
– Не могут, и вообще мне страшно, я домой хочу! – опять захныкала девочка.
– Тсс, – шикнул на неё брат.
– Что не так, я что, вообще ничего говорить не могу? Это тоже услышат маги?
– Тсс, смотри.
Рядом с тропой застыл единорог. Дети замерли, любуясь его красотой. На какое-то время они даже забыли, зачем пришли сюда, в тёмный, неприветливый лес. Единорог походил на прекрасную мечту, такую, какой она бывает ранним утром, когда ещё грезится во сне, но уже разбужена первыми лучами солнца и вполне осязаема. Вот таким было это существо. Вроде бы и настоящее, и в то же время нет. Единорог задумчиво смотрел на маленьких человечков, и ему казалось, что когда-то он уже видел нечто подобное. Зверь вспомнил отзвуки музыки, прекрасные как сон, тёплые ладони, умоляющий голос сильнейшей из магов:
– Однажды мой сын приведёт сюда золотоволосую девочку, отведи их к домику на Болотах.
Теперь Болота изменились, и даже он, блуждающий по мирам, дороги в которые для многих закрыты, опасается ходить там. Единорог шумно втянул ноздрями воздух. От детей не пахло магией. Они не имели никакого отношения к той давней истории, и всё же почему-то пробудили в нём старые воспоминания, а волшебный зверь привык доверять своим инстинктам. Потому он смотрел на этих человечков и не уходил, разрешая им заметить себя. Он ждал. Таков был древний уговор, согласно которому волшебные создания могли влиять на мир людей и магов, только когда те сами
