стоит дом. Старая развалина, поросшая мхом. Я привела Шута туда.
«Ты прошла по Болоту?!»
– Чему ты удивляешься?
«Но Болота порабощают любого, кто ступит на них».
– Это правило лишь для смертных.
«Но ты же провела по ним тело Мира».
– То, что внутри, важнее того, что снаружи.
«А Мар? – вдруг спохватилась я. – Что с моим Маром, где он?»
– Я унесла и его. Маленький негодяй долго сопротивлялся, пришлось его запереть в сундуке.
«Спасибо. Я уж было подумала, что Вьен убила его».
– Обязательно бы убила. Таким, как он, сейчас здесь не место. Хотя тебе от него больше мороки, чем толку. Пока он вырастет, начнёт помогать и говорить, пройдёт ещё много времени.
«Мар изменится?»
– Конечно, сейчас он всего лишь дитя.
Мне сделалось страшно.
«Станет таким, как ты?»
– Только если ты решишь провести над ним пару сотен магических опытов, а потом выбросишь на помойку, – в интонации Дэмон ничего не изменилось, она произнесла эту фразу совершенно обыденным тоном, но от этого мне стало только страшнее.
«Это Мир поступил так с тобой, когда предал?» – спросила я и тут же отругала себя даже за возможность такой мысли.
– О нет, не он, конечно, а тот, кто создал меня. Шут на подобное не способен. И не надо меня жалеть, Лина. То, что было, давно прошло. Это вы, люди, лелеете свою боль, вместо того чтобы поскорее о ней забыть.
«Тогда ответь, как и зачем ты оказалась здесь?»
– Лютню Шута я вложила в твои руки, тебя и забрали вместе с ней. Просто не смогли вырвать инструмент из пальцев, пока не вернулись во Дворец. Уж я позаботилась об этом.
«Зачем?» – насторожилась я.
– Лина, я хочу, чтобы ты пустила меня в своё сердце, когда Вьен начнёт ритуал.
«Почему я должна это делать? После того как Мир открыл тебе сердце, он стал монстром».
– Если ты не пустишь меня в своё сердце, его получит Вьен. Ты попросту станешь ею. Девочка Лина исчезнет. Вьен получит твоё тело и твою молодость. Безумная Королева снова займёт свой трон, и что она сделает дальше с королевством, никто не знает.
«Но какая твоя корысть во всём этом? Ты хочешь сама получить моё сердце и стать королевой?»
– Чудесная идея. Но нет. Может быть, потом. Прости, мне нужно возвращаться в лютню, не могу долго без неё обходиться, – вдруг заторопилась Дэмон.
«Скажи, что тебе с того? Зачем ты помогаешь мне?»
– Я просто хочу сожрать Вьен, и у меня не будет другого шанса, – призналась Дэмон, – я уже пыталась это сделать, когда Вьен посетила Замок Серых садов, но потерпела неудачу. Сердце Вьен оказалось неподвластно проклятой лютне, а я не люблю проигрывать. В твоём сердце Королева будет уязвима. И ещё. Помнишь, я сказала, что дам тебе знать, когда настанет время восстановить свои воспоминания? Так вот, оно пришло. И у меня есть для тебя подарок.
Что-то тёплое легло в мои пальцы. Собрав все свои силы, я сжала кулак. Мне не требовалось смотреть на подарок, чтобы понять, что это камень из источника воспоминаний. Сама бы я никогда не смогла до него дотянуться.
«Зачем он мне?» – спросила я Дэмон, но её уж не было рядом.
«Зачем Дэмон хочет сожрать Вьен? Или более испорченное существо отыскать сложно, а потому Королева – лакомый кусочек? Или Дэмон хочет расправиться с нами двумя одновременно, а потом занять место в моём сердце и самой править Королевством Золотых птиц? – терзалась я неразрешимыми вопросами, и главный из них был: – Что же мне делать?»
Я изо всех сил сжала в руке камень со своим воспоминанием. Он стал значительно теплее и теперь почти обжигал мою ладонь.
«Ну что ж, если воспоминание сожжёт моё сердце, то оно никому не достанется. Это будет забавно, – подумала я, ухмыльнувшись. – Но как, как мне вернуть память? Ведь камень не хочет растворяться без чужой помощи. А может, я делаю что-то неправильно? Может, я сама не хочу возвращать воспоминания? Как же сейчас мне нужен чей-то совет. Тим, – позвала я мысленно, – Тим, если бы ты только мог ответить мне».
Но ответом была тишина, впрочем, разве я ожидала иного?
«Дэмон сказала, что, если я вспомню День Кровавой Розы, ко мне вернутся воспоминания о произошедшем в Лабиринте. Возможно, обратная последовательность тоже сработает», – подумала я и ощутила тошноту от одной только идеи вернуться в Лабиринт даже в воспоминаниях. Возможно ли, что я спугнула воспоминания собственным страхом? Но если сейчас я не найду в себе храбрости встретиться с ними, скорее всего, у меня больше не будет такой возможности.
Я закрыла глаза и попыталась представить себе Лабиринт, как совсем недавно представляла Храм Судьбы. И снова мне показалось, что я слышу музыку. Не отдавая себе отчёта, я начала подпевать. Неожиданно комнату наполнил запах жасмина. Вначале едва уловимый, нежный и волнующий, а затем резкий, удушливый, заполняющий всё пространство вокруг. Я вдруг отчётливо вспомнила растущий рядом с Первыми воротами куст, усыпанный белыми цветами. Вьен тогда отломила ветку и, поднеся к лицу, мечтательно закрыла глаза, вдыхая аромат. А я почему-то яростно возненавидела этот жасмин. Может быть, потому, что он смел цвести, тогда как все девочки, стоящие рядом с ним, – все, кроме одной, – должны были навечно увянуть. Возможно, именно потому, что мне не терпелось избавиться от этого приторного запаха, я так легко вошла в Лабиринт. Или мне на секунду показалось, что Лабиринт и вправду может излечить моё сердце? Память услужливо подсовывала подробности, но отказывалась вести меня дальше, вглубь Лабиринта. И вдруг…
– Не отпускай меня, Лина! – голос Ливии резанул по моей памяти, вскрывая её точно нарыв, и прошлое с гноем и кровью выплеснулось наружу. – Не отпускай меня, Лина!
Зажать уши руками у меня не было ни возможности, ни права. А потому я собрала всё своё мужество и заново начала путешествие по Лабиринту.
Я снова увидела лица всех своих двоюродных сестёр в тот миг, когда они вошли в Первые ворота Лабиринта, услышала их плач. И вдруг среди всеобщей скорби раздаётся смех немой Кины. Все девочки уставились на неё, поражённые неожиданным чудом. И вот уже Ливия поднимает к небу здоровые, прекрасные руки и начинает танцевать, словно смех Кины – это музыка для неё. Все девочки радуются вместе с ними. И я тоже радуюсь, любуясь на чудо. Оказывается, это правда, и Лабиринт на самом деле исцеляет любые уродства. Сейчас я понимаю, какими мы были счастливыми и красивыми в те краткие минуты. Это потом на наших лицах проступят страх, настороженность, гнев. И уже через минуту сёстры в
