157
Эта «история, переведенная с арабского господином Дегбакобубом» (как значилось на титульном листе), впервые была опубликована в 1745 году (атрибуция сказки М.-Ж. Дюбокажу де Блевелю представляется сомнительной).
Не столь раблезиански огромный, но все же изрядно мешающий своему владельцу нос, на котором сидела целая стайка птичек, был у карлика Мигонне из «Белой Кошки» д'Онуа. Фаллическую символику носа позднее обыгрывали Л. Стерн и Н. В. Гоголь.
Современные медики разработали принцип проведения подобной операции.
Альманахи — дешевые календари для массового читателя, содержащие предсказания на будущий год, практические советы, наставления и пр., а с начала XVIII в. нередко объединявшие под своей обложкой сатирические произведения.
Матье Ленсберг — бельгийский математик и астролог (родился в конце XVI в.), знаменитый составитель календарей, соперник Мишеля Нострадамуса. Издаваемые в Льеже «Альманахи Матье Ленсберга» выходили с 1635 г. до середины XIX в.
«Маленькие подарочки» — ежегодник, выходивший с 1744 г.
«Советы дьявола» — наделавшее изрядного шума сочинение, опубликованное в 1737 г. Его автором считается аббат Пьер Кенель (1699–1774).
Последовательное обыгрывание фразеологизмов, предпринятое Любер, восходит к произведениям Рабле и Сервантеса (к пословицам Санчо Пансы — как указывает ниже сама писательница).
Пантагрюэлион — так Рабле называет коноплю («Гаргантюа и Пантагрюэль», кн. 3, гл. 49–52).
Из яйца вылупилась и Елена Прекрасная. Этот мотив нередко встречается и в других литературных сказках (у г-жи де Мюра, аббата Ж.-П. Биньона): тезис английского медика У. Гарвея, заложившего основы современной физиологии и эмбриологии, что все живые существа начинают свое развитие из яйца («Исследование о зарождении животных», 1651), в XVIII в. все еще вызывал споры во французском обществе, светские дамы обижались, что их уподобляют курам. В алхимии яйцо — символ атанара, химической печи, где изготовляется философский камень.
…всех тринадцати кантонов… — то есть Швейцарии.
Тот же прием использовал Э. Ионеско в «Лысой певице» (1950; рассказ пожарника «Насморк»), пародируя, как и Любер, языковые стереотипы, которым подчиняется мышление людей.
Д. И. Фонвизин так описывал в 1778 г. «природный характер» французской нации: «Мыслят здесь мало, да и некогда, потому что говорят много и очень скоро. Обыкновенно отворяют рот, не зная еще, что сказать; а как затворить рот, не сказав ничего, было бы стыдно, то и говорят слова, которые машинально на язык попадаются, не заботясь много, есть ли в них какой-нибудь смысл. Притом каждый имеет в запасе множество выученных наизусть фраз, правду сказать, весьма общих и ничего не значащих, которыми, однако, отделывается при всяком случае» («Записки первого путешествия»: «Письма из Франции»).
Принц Леденец проходит традиционный путь героя плутовского романа.
Азовское море.
Черное море.
В конце XVIII в. так же летал на утках барон Мюнхгаузен.
Сын шляпника, Дюкло (1704–1772) за свои научные и литературные труды был в 1755 году возведен во дворянство. Он был членом Академии Надписей (1738), непременным секретарем Французской Академии (1747), членом Берлинской академии (1752), придворным историографом. Он оставил исследования о друидах, о кельтском языке, о римском театре, ему приписывается авторство трактата о строительстве мостов и дорог. Он славился своей прямотой и независимостью, не шел на сделки ради карьеры, энергично отстаивал права литераторов. Научные занятия не мешали ему быть светским человеком: Дюкло пользовался репутацией «первого парижского остроумца», был завсегдатаем салонов г-жи де Тансен и г-жи Жофрен, «Нескромной Академии» актрисы Кино, дружил с Келюсом и Кребийоном, участвовал вместе с ними в шутливых коллективных сборниках. Имели успех его романы «Исповедь графа де***» (1741) и «История госпожи де Люз, анекдот времен Генриха IV» (1741), книги афоризмов и моралистических наблюдений «Размышления о нравах нынешнего века» (1751) и «Заметки для истории нравов восемнадцатого столетия» (1751).
Сказка трижды была опубликована в 1744 году; послание к читателям было написано от лица Палисандра, в качестве места издания была указана страна Пустяковия. Поводом для ее создания послужило литературное пари, которое заключили в салоне Кино Келюс, Вуазенон и Дюкло. В 1741 году художник Франсуа Буше сделал иллюстрации для сказки «Фонияна, или Желтая инфанта», сочиненной шведским посланником графом Карлом Густавом Тессином. Однако граф вскоре вынужден был уехать на родину (его назначили министром и воспитателем наследника престола), и художник показал гравюры своим приятелям по «Нескромной Академии». Келюс предложил литераторам сочинить новую сказку на уже готовые иллюстрации, где были изображены летающие руки, растущая на кусте голова, духи, вылетающие из ночного горшка, следящие за принцем и принцессой. Вариант Дюкло оказался лучшим и единственный был напечатан. Правда, годом раньше вышла в свет и сказка Тессина — естественно, с теми же гравюрами.
Гарпагона. — «Говорящее» имя феи образовано от Гарпагона, героя комедии Мольера «Скупой» (1668); в переводе с греческого оно означает «алчная». Кроме того, оно вызывает ассоциацию с хищными гарпиями.
На этом держится комедия Ж.-Б.-Л. Грессе «Злой» (1747), послужившая источником комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1822–1824).
Собирание их сделалось модным в конце XVII в. В приписываемой Майи сказке «Принц Перине» злой волшебник, превращавший людей в фарфоровую посуду, сам становится китайским «болванчиком».
Четыре брата Мартен, художники по лакам, работавшие в первой половине XVIII в., славились своим искусством.
Подобное «антивоспитание», портящее естественные склонности, хорошие природные качества, — характерный мотив романов того времени, а не сказок.
Авторы волшебных повестей отказываются от устойчивых мотивов сказок конца XVII в., делают их предметом литературной игры.
Подобные шутливые этиологии постоянно встречаются в литературных сказках.
Под именем феи Нинетты (как Кребийон в «Шумовке», 1734, под именем феи Мусташ) Дюкло изобразил Луизу де Бурбон, герцогиню дю Мэн (1676–1753), покровительницу литераторов (см. вступительную статью).
Рецепт все тот же, что и в «Рике с хохолком».
Дюкло обыгрывает название сказки Ж. Казота «1001 глупость» (1742). Для истории самосознания жанра крайне интересно это сближение сказок со «страшными» историями о призраках и привидениях, которые уже начали появляться в литературе XVII–XVIII вв., но получили широкое распространение начиная с «готического романа».
Как принято в галантных сказочных повестях, Дюкло высмеивает манеры, речи светских щеголей (петиметров) — именно ту социальную среду, которая и породила этот жанр.
В описании «естественного» поведения героев можно увидеть своеобразный «руссоизм до Руссо», но думается, что этот мотив восходит к роману Лонга «Дафнис и Хлоя» (II–III вв. до н. э.)
Дюша. — Хозяйка парижской модной лавки, расположенной неподалеку от Оперы.
Для демонстрации и распространения новых моделей в XVIII в. использовали кукол.
Дюкло превращает устойчивый мифологический мотив (см. сказку Ла Форс «Волшебник») в шутливое галантное испытание (как это сделал позже Дидро в «Нескромных сокровищах»).
Традиции аллегорического изображения волшебной страны соединяются с каламбурной «реализацией» фразеологизмов (в «Нескромных сокровищах» рисуется страна Гипотез, страна Литературы; люди сокращаются до одной-единственной части тела, выражающей их сущность).
