Теперь и нам с вами неудивительно утверждение о том, что Стоунхендж входил в единую систему общепланетарных объектов ТОГО человечества.
Оно жило себе и развивалось, строя мегалиты, охотясь на мамонтов (а может быть, и пася их), благополучно пережило всемирный потоп и продолжало благоденствовать, плодиться и размножаться, пока однажды, заспорив о чем-то в городке под названием Вавилон, не решили построить башню высотой до самого неба…
Приведем обширную цитату из Библии, описавшей это событие:
«На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город.[4] Посему дано ему имя: Вавилон (от западно-семитского Баб Эл, «Врата Бога». — Прим. автора), ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле». (Быт. 1–9.)
Обратим внимание на то, что Библия допускает непростительный грамматический нонсенс: Господь видит (глагол в единственном числе), далее «сойдем же и смешаем» (глагол во множественном числе). Не правы ли те, которые ивритское «элохим» (Господь) переводят во множественном числе, то есть «сияющие». Таким образом Бог — не единая личность, а совокупность личностей! (Бравый экипаж межзвездной тарелки? Нечто вроде обладающего коллективным разумом роя?)
Но как бы то ни было, жители Вавилона явно расстроили Всевышнего.
… В добрые старые послепотопные времена Вавилон, очевидно, был чем-то вроде Парижа нынешних времен, Меккой туристов и средоточием торговых путей. Что привлекало к нему людей? Ну как же: чудеса и диковины, висячие сады, множество магов и волхвов, учивших своим магическим наукам (прообраз университетов), а еще женщины, женщины…
Покровителем города был любвеобильный бог Мардук-Бел, а главным религиозным актом было ежегодное торжественное совокупление верховного бога со жрицей из числа местных жительниц в его собственном храме Эсагила. Обряд совершал, замещая Мардука, главный жрец Вавилонии — царь.
В день весеннего равноденствия, вычисленный астрономами-жрецами с вершины элеменанки, то есть на вавилонский Новый год, и происходил обряд «священного брака» — как кульминация 9-12-дневного празднества. Ритуал его был расписан до мельчайших подробностей.
«Второго нисана, за два часа до окончания ночи, встает жрец-шешгаллу и моется речной водой. Он становится перед Белом и обращается к нему с молитвой. Эта молитва — тайна эсагилы. Кроме жреца-шешгаллу из Экуа, пусть Бел никому не показывается!»
Статуя Мардука, сидящего на троне, была из чистого золота. Перед ним стояли большой золотой стол и стул. На все вместе пошло 800 талантов (24 тонны) золота. Около храма стояли два золотых жертвенника — большой и малый, для мелкого скота, животных, сосущих материнское молоко.
Помещение (капелла) Мардука имело мраморные стены, украшенные золотом и лазуритом.
Еще одна золотая статуя Мардука-Бела высотой 6 м стояла в пределах Эсагилы под открытым небом, символизируя Вавилон.
По ритуалу совершались жертвоприношения, сопровождаемые музыкой и пением храмовых певцов. Вообще за все дни праздника сжигалось воскурений (ладана) на 1000 талантов (30 тонн). Златокузнецу и резчику-столяру приказывалось изготовить несколько деревянных статуй, изображений, оставшихся неизвестными. Для этой цели из сокровищницы выдавали душистую древесину кедра и тамариска, золото и драгоценные камни. На шестой день, после прибытия в храм Мардука «гостя» — бога Нэбо из соседнего с Вавилоном города-храма Борсиппы, таинственные статуи обезглавливались «носителями мечей».
За жертвоприношениями следовали трапезы. За трапезами — ночные молитвы. Жрец-шешгаллу обращался к созвездию Ику — небесному подобию Вавилона. Затем он обращался к Мардуку и читал ему полностью «Поэму о сотворении мира», в которой Мардук чаще всего назывался Белом. И тогда начинались приготовления к встрече бога Нэбо, сына Мардука, бога письменности. Им были написаны таблицы судеб, находившиеся в «Храме судеб». Начиная с III тысячелетия до н. э. владение этими таблицами давало право притязать на мировое господство. Мардуку таблицы достались после победы над Тиамат — праматерью богов и владычицей моря.
Нэбо прибывал в Вавилон по своей дороге: поверх основания из обожженного кирпича она была вымощена красными и белыми плитами из брекчии (сцементированных обломков горных пород) и известняка; дорога проходила под Высокими воротами с драгоценным убранством и разноцветными воротами, украшенными изразцами с глазурью. Кончался путь у канала, где Нэбо ожидал корабль.
Тем временем в Эсагиле заканчивались приготовления.
Храм очищали, как записано на табличке:
«Когда минет два часа после восхода солнца, позовет он, как только стол для Бела и Белтии будет накрыт, жре-цазаклинателя; и тот очистит храм и окропит из сосуда с водой из Тигра и из сосуда с водой из Евфрата. И ударит в медный литавр посреди храма. Сосуд для воскурений и факел приносит он в храм. Сам он останется во дворе, в свя тая святых Бела и Белтии он не войдет». Очищали также помещение Нэбо в Эсагиле; створки дверей мазали кедровым маслом. Затем отрубали голову овце, и жрец-заклинатель символически очищал святилище окровавленной тушею. После этого жрец выносил тушу из храма и шел к реке вместе с носителем меча, который нес голову овцы.
Они бросали жертву в реку и уходили в степь, потому что становились нечистыми, в них вселялись изгнанные из храма злые духи. В город они не возвращались, пока Нэбо «гостил» в нем. Были и другие гости из других городов; из города Ура прибывала богиня Иштар (Венера). Для нее в Вавилоне были сооружены специальные ворота, сверху донизу облицованные глазурованными изразцами-рельефами священных животных, сопровождавших богов — участников празднества: священный бык, дракон Мушхушшу, спутник самого Мардука. На пороге ворот стояли мощные быки из бронзы и чудища.
Боги встречались на дворе Эсагилы, пировали, определяли судьбы друг друга и царей. Царю полагалось держать ответ перед Мардуком. Жрец отбирал у него скипетр, кольцо и божественное оружие, царскую тиару и ударял его по щеке. Царь преклонял колена и позволял выдрать себя за уши. Он заявлял, что не грешил, не был небрежен к богу и своим подданным, заботился о Вавилоне. По велению Мардука царю возвращали его атрибуты и снова били по щеке. Если на глазах царя появлялись слезы, год обещал быть удачным. Во дворе храма приносили в жертву белого быка.
На девятый день боги отправлялись в процессию в честь Мардука. Статуи богов несли на драгоценных тронах-носилках. Ожидающую толпу вавилонян ошеломляло это шествие с громкими молитвами, дымом курильниц, блеском одежд и драгоценностей. Процессия спускалась к воде и погружалась на корабль. Царь Навуходоносор II, супруг Семирамиды, писал в табличке: «Корабль… судно с каютой, его блистательное судно, его нос и корму, его канаты, его борта, изображения львов и драконов я облицевал золоче ной бронзой, украсил драгоценными камнями, дал его блеску воссиять в светлых струях Евфрата, как звездам ночного небосклона, и наполнил его роскошью на удивление всем. В месяц загмук, в начале г., представил я Мардуку, господину богов, расположиться на нем и торжественно направиться к своему великолепному празднику, священному празднику акиту».
Судно плыло вверх по течению, на берегу его то и дело останавливали толпы молящихся. Наконец оно прибывало в загородный дом новогоднего праздника — Дом акиту.
