искала способы разрядиться, направить ее куда-нибудь, но ничего не работало. Подозреваю, что эта энергия поглотила бы меня целиком, если бы не нашелся неожиданный выход: футбол.
В четвертом классе я начала играть в футбол, и скоро он стал для меня настоящим спасением. Меня отправляли в середину огромного поля и велели бегать в свое удовольствие. Игра дарила чувство свободы и раскрепощенности, и в процессе я тратила немного этой безумной энергии.
У меня даже что-то получалось. Я начала с младшей футбольной лиги, а когда стала постарше – попала в школьную команду. Малый рост компенсировался упорством, и, поскольку футбол значил для меня больше, чем для других детей, приходилось выкладываться по полной. Но на поле я имела еще одно преимущество – мои способности.
Оказалось, что я могла считывать энергию игроков команды-соперника. Приближаясь к левому или правому флангу, я поглядывала на девчонку-защитника, которая стояла ближе, и через мгновенье что-нибудь о ней узнавала, а потом решала, что делать дальше. «А она очень агрессивна, – думала я, – если обмануть ее во время атаки, она клюнет, и я прорвусь». Если же другая девчонка казалась заторможенной, я думала: «Если пойти прямо на нее – она не успеет среагировать». Иногда левая половина футбольного поля открывалась целиком, и я неслась вдоль нее к воротам противника. На моем счету было немало голов.
Честно ли это? Наверное, нет. Порой я тоже так думала. Но, в конце концов, что я могла поделать? Я знала то, что знала, – все происходило само собой. Я не могла отключить свои способности, так почему не использовать их? Обо мне даже писали в местной газете.
«Сегодня Лора просто летала по полю. Ее энергия неудержима!»
Они даже не представляли насколько.
5
Джон Монселло
Футбол помогал мне выпускать пар до самого окончания школы. Все еще не умея контролировать способности, я научилась их прятать. И приложила все силы, чтобы никто не узнал ни о потоках эмоций, ни о странных цветах и реалистичных снах.
Я поступила в Бингемтонский университет: первоклассную государственную школу за двести миль на северо-запад от Нью-Йорка. Впервые мне предстояло жить так далеко от дома – это пугало и притягивало одновременно. Было грустно уезжать от родителей, но я чувствовала, что, покинув дом, смогу построить личность без странностей, которых хватало в моем детстве.
Но я и не догадывалась, каково будет в колледже. Затерянная среди толп студентов, собранных на небольшой территории, я будто попала в торнадо новых идей, эмоций и энергий. Шагая из комнаты в душевую, я всякий раз встречала пять-шесть незнакомых ребят – каждого со своей энергией. Я кивала или здоровалась, и в меня тут же ударяла волна эмоций, а через мгновенье – такой же заряд от другого студента. Страх, тревога, грусть, воодушевление, одиночество – настоящий шквал. Я чувствовала себя огромным камертоном, вибрирующим в унисон с сотнями неуравновешенных парней и девушек.
Помимо эмоций других людей, на меня влияли шедевры искусства и мысли. Красивая музыка, классическая живопись, живая и интересная лекция или сильное стихотворение поднимали мой дух до небывалых высот. Часто я ощущала настолько безудержную радость, что забывала дышать. Но порой, выходя из класса, я сталкивалась со студентом, который был чем-то угнетен, и его состояние сразу ввергало меня в бездну уныния. Это как переходить вброд ручей с постоянно меняющимися течением и температурой – вот вода холодная и бурная, а теперь спокойная, но обжигающе горячая. Не понимая, что происходит, я не могла прекратить эти резкие перепады настроения. Все, что оставалось, – стоять в воде и стараться не утонуть.
На зимних каникулах я вернулась домой, на Лонг-Айленд, и встретила несколько друзей из старшей школы. Мы сняли номер в отеле, где отметили выпускной, и устроились там, потягивая спиртное и делясь впечатлениями о первых месяцах в колледже. Я оказалась в паре с Джоном Монселло – моим давним другом.
Джон – один из самых прекрасных и энергичных людей, которых я встречала. Мы знали друг друга с четвертого класса… Как-то он засунул в мой рюкзак бумажку, где написал, что я ему нравлюсь, и позвал покататься на роликах. Пары из нас не вышло – почему-то я отклонила его предложение, – а вот хорошие друзья – да. Я всегда чувствовала связь с его беспечной позитивной энергией. Умнейший парень в школе, рядом с ним можно было не притворяться и быть собой. В нашей маленькой группе Джон был безоговорочным лидером.
Тем зимним вечером мы с Джоном уютно устроились в углу номера, делясь впечатлениями о Бингемтоне и Беркли, куда он поступил. Было уже за полночь, остальные ребята уснули или разошлись по домам, а мы сидели и болтали – как всегда. Часто наши беседы затрагивали невероятно глубокие темы – с другими друзьями таких разговоров не было. Той ночью мы размышляли о природе существования. Внезапно Джон замолчал и посмотрел на темное небо.
– Как ты думаешь, что происходит, когда мы умираем?
– Ну, – ответила я. – Я знаю, что есть рай.
– Откуда?
– Просто знаю, – я пожала плечами. – Загробная жизнь существует. И я знаю, куда мы отправляемся после смерти.
Джонни взглянул на меня и нахмурил лоб. Вдруг захотелось рассказать ему про сон об Австралии, в котором я видела дедушку, и тех странных вещах, что со мной происходят, но я не стала. Джон улыбнулся и рассмеялся.
– Лора, может, когда стану старше, я тоже буду так думать, – сказал он. – Но я еще молод, и это не особо меня волнует. Сейчас я просто не верю в жизнь после смерти.
Я была не в том положении, чтобы убеждать его в обратном. Наш разговор потихоньку угас, и несколько дней спустя мы разъехались учиться.
Месяц спустя я увидела насыщенный и невероятно яркий сон.
Я находилась в колледже, но не в Бингемтоне, а где-то еще, и была другим человеком. Теряя сознание, я пыталась позвать на помощь, но не могла произнести ни звука. Меня переполняло жуткое чувство, что, если никто не придет на помощь, я умру. Но что бы я ни делала, сознание ускользало.
Затем я внезапно стала собой. Я увидела школьных друзей, скорбно бредущих мимо дверей моей комнаты в общежитии. Они плакали и несли что-то на плечах. Какую-то коробку. Она была закрыта, и я не видела, что внутри, но в этом не было нужды. Я уже знала, что в коробке лежит мальчик. Мальчик, которого мы любили. Наш лидер.
Когда процессия поравнялась со мной, я похолодела от ужаса,
