class="p1">Я выслушала пастора и почувствовала, как высохли слезы. Сделав глубокий вдох, я поблагодарила его, пожала руку и вышла. Он не хотел меня обидеть и, несомненно, верил, что помог мне. Но теперь было ясно одно: то, что он сказал, – неверно. Ведь мои способности появились задолго до того, как я взялась изучать «Введение в философию».
Я решила, что не найду ответов ни в этой, ни в другой церкви. Я верила в Бога, верила, что Он знает то, что мне нужно, но после разговора с пастором поняла: Бог гораздо больше и могущественнее, чем эта маленькая церквушка. Ответы были где-то еще.
В Бингемтоне я пыталась войти в ритм жизни колледжа, помалкивая о своих способностях. Никто не знал, какой опустошенной и потерянной я была. Как и всякий новичок – ходила на вечеринки, усердно занималась, встречалась с парнями. Но не могла выкинуть сон о Джоне из головы и впала в глубокую депрессию.
Моя подруга Морин была единственной, кто пришел мне на выручку.
Я рассказала ей о своем даре, и она как-то упомянула женщину, которая жила в маленькой речной общине Найак к северу от Нью-Йорка. Морин была оттуда родом.
– Ее зовут Литани Бернс, она ясновидящая, – сказала Морин. – Работала над делом Сына Сэма несколько лет назад. Может, у нее есть ответы.
Я не упустила момент, договорившись с Литани Бернс на часовой сеанс. Ясновидящая, проводник и целительница, в 1977 году ее пригласили на Манхэттен (Нью-Йорк) работать над известным делом Сына Сэма. Она была у всех на слуху и без рекламы в газете.
Неделю спустя, морозным мартовским днем, мы с Морин сели в красный кабриолет и добрались до Найака за три часа. Этот маленький аккуратный городок на реке Хадсон словно застыл в другом столетии. Кабинет Литани располагался в скромном двухэтажном здании из необожженного кирпича на углу главной улицы. Мы припарковались, и Морин отправилась по магазинам, пожелав мне удачи. Я подошла к входной двери, но застеснялась позвонить в звонок. Внутри все переворачивалось, тревога сменялась интересом, а интерес – страхом. Наконец, сделав глубокий вдох, я все-таки вдавила кнопку звонка, и Литани впустила меня.
Она встретила меня у двери в кабинет. Ей было за тридцать – светлые волосы до плеч и добрые зеленые глаза. От ее лучистой энергии теплого исцеляющего голубого цвета мне тут же стало легче, нервозность отступила. Находиться с ней было как стоять у камина в холодный день.
Мы пожали руки, она подвела меня к кушетке, а сама села в кресло напротив. Кабинет – маленький, теплый и очень простой. Никаких тебе висящих кристаллов или чего-то такого. Только кушетка, кресло, стол и выкрашенные в лавандовый стены – безопасное и спокойное место. Сперва Литани молчала. Просто посмотрела на меня и в пространство вокруг – так, словно что-то изучала. Наконец на ее лице появилась легкая улыбка.
– Что ж, – сказала она мягким спокойным голосом. – Я вижу, что ты – одна из нас.
Она сказала это абсолютно уверенно, как школьная медсестра, объясняющая ребенку, что у того жар. Я сидела, затаив дыхание.
– Ты это знаешь? – спросила Литани. – Знаешь, что ты медиум?
– Нет, – ответила я. – Я ничего в этом не понимаю. Думаю, что у меня крыша поехала…
Литани улыбнулась.
– Ты чувствуешь что-то в людях? – спросила она.
Я кивнула.
– Можешь читать их энергию?
И я снова – да.
– Ты видишь или слышишь то, чего не видят другие…
Да, все как по списку.
– Ты ясновидящая. Медиум, – сказала Литани. – У тебя есть дар, и со временем ты поймешь, как им пользоваться. Но первый шаг – не бояться самого дара. Не думай, что проклята, и ничего не стыдись. Ты не сумасшедшая, а твои способности благословенны.
Слова Литани внесли смысл в мою непростую жизнь. Словно кто-то сдернул с окна тяжелую черную штору, впустив внутрь потоки яркого света. Я впервые встретила того, кто не просто посочувствовал, а на самом деле понял, что происходит у меня внутри.
– У тебя есть брат, – продолжила Литани, – и старшая сестра. Твой отец – человек чувствительный, только ему сложно выражать эмоции. Но твоя главная опора – мать.
Спустя несколько минут после встречи она, казалось, знала обо мне все, а потом копнула еще глубже.
– Ты очень чувствительна – целительница от природы, – сказала она. – Тебя тянет к людям с проблемами, и ты хочешь сделать их лучше. Я вижу, что многое приходит из снов – через них ты связана с Той Стороной.
После этих слов у меня словно камень с души упал. Я вдруг подумала, что увидела Джона во сне как раз в то время, когда он умирал от потери крови, не потому, что проклята, а потому, что открыта Той Стороне. Я не должна была ни вмешиваться, ни спасать его – он просто хотел попрощаться.
Литани продолжила:
– Ты – медиум, и чувствуешь, что испытывают другие. Даже если они не осознают эмоций.
Я сидела тихо, ловя каждое слово. Всего пару минут назад до меня доносился шум машин с улицы, но теперь я не слышала ничего, кроме голоса Литани. Весь остальной мир словно исчез.
– Даже ребенком ты знала, что пришла в этот мир с определенной целью, – объясняла она, – что у тебя есть предназначение. И это важный год для тебя – ты стала понимать свою сущность. Потому сейчас ты чувствуешь такой душевный подъем. Ты здесь, чтобы помогать людям. Не бойся своей силы. Тебе надо научиться жить с этими способностями – силами любви и исцеления, – а потом начать ими пользоваться.
В конце сеанса Литани спросила, нет ли у меня вопросов. Я полезла в сумочку и достала фотографию Джона. Я не совсем понимала, зачем взяла с собой фото, но знала, что должна показать его Литани.
– Этот парень, – сказала я едва слышно, – он был моим другом. Он умер – упал из окна. Но никто точно не знает, что произошло.
Литани с минуту держала фотографию перед собой, прежде чем положить обратно.
– Несчастный случай, – сказала она. – Его не столкнули, ничего такого. Может, он выпил, но все случилось без чужого вмешательства. Это не преступление.
Литани замолчала. В ней что-то изменилось, неуловимо, но все-таки заметно – ее лицо, глаза, манеры. Казалось, она была где-то в другом месте. Я не понимала, что происходит. Литани наклонилась вперед.
– Джон хочет, чтобы ты передала привет друзьям, – сказала она через какое-то время. – Он говорит: «Я здесь. Все в порядке. Я лишь надеюсь, что мама с этим справится. Я
