Однако и общий общественный фон – безотносительно к войне – уже настоятельно требовал коренных общественных реформ. Самодержавный режим и без того уже не пользовался особой популярностью в стране, если не считать неисправимых реакционеров типа Победоносцева, оголтелых правых помещиков типа Пуришкевича и Маркова-второго и мордатых охотнорядцев из «Чёрной сотни»…
Скажем, великий наш историк Василий Осипович Ключевский (1841–1911) революционером не был – он был умным буржуазным либералом. Но вот что он записал в своём дневнике 7 апреля 1907 года:
«После Крымской войны русское правительство поняло, что оно никуда не годится; после болгарской войны и русская интеллигенция поняла, что она никуда не годится; теперь в японскую войну русский народ начинает понимать, что и его правительство, и его интеллигенция равно никуда не годятся…»[346]
Сказано было зло, и отнюдь не верноподданнически. И так мыслил не один Ключевский…
Однако обниматься на этом основании с либералами Ленин не собирался. В самом начале января 1905 года он в статье «Самодержавие и пролетариат» привёл ряд любопытных фактов относительно полевения российского общества, но предупреждал, что «чем ближе подходит момент революции, чем острее становится конституционное движение, тем строже должна партия пролетариата охранять свою классовую самостоятельность и не позволять топить своих классовых требований в воде общедемократических фраз».
Это – совет и предупреждение народу навсегда!
А далее Ленин писал:
«Возьмите пресловутую резолюцию… земского съезда 6–8 ноября. Вы увидите в ней отодвинутые на задний план и умышленно неясные, робкие конституционные пожелания… Совершенно ясно, что перед вами представители имущих классов, добивающиеся только уступок от Путин… (пардон, у Ленина написано: „от самодержавия“), и не помышляющие ни о каком изменении основ экономического строя…
Возьмите резолюции петербургского банкета инженеров 5 декабря. Вы увидите, что 590 участников банкета, а за ними и 6 000 подписавших резолюцию инженеров высказываются за конституцию, без которой невозможна успешная защита русской промышленности, а заодно уже протестуют против отдачи правительственных заказов заграничным предпринимателям».[347]
Не могу не спросить – ничего не напоминает современному читателю тогдашний протест тогдашнего инженерного отряда русской буржуазии, а? Ведь и сегодня заграничные предприниматели чувствуют себя в российской экономике вполне вольготно.
Но чёрт с ней – с тогдашней и нынешней буржуазией, лучше прислушаемся к Ленину – актуальному и тогда, и сейчас:
«Неужели можно… не видеть, что именно интересы всех слоёв землевладельческой, торгово-промышленной и крестьянской буржуазии составляют подкладку и основу прорвавшихся наружу конституционных стремлений? Неужели нас может сбить с толку представительство этих интересов демократической интеллигенцией, которая брала на себя роль публицистов, ораторов и политических вождей всегда и везде, во все европейские революции буржуазии?..»[348]
Ленин и здесь был прав навсегда! Он не отрицал того, что «пролетариат должен поддержать конституционное движение буржуазии», но предупреждал, что пролетариат должен быть готов к восстанию, «чтобы отвоевать свободу всему народу, чтобы обеспечить рабочему классу возможность открытой, широкой, обогащённой всем опытом Европы, борьбы за социализм»[349].
Так он мыслил в 1905 году, так он мыслил и все последующие годы – вплоть до самого Октября 1917 года. Но реально восстания Ленин не готовил ни накануне 1905 года, ни в течение 1905 года…
12(25) апреля 1905 года в Лондоне открылся III съезд РСДРП, подготовке которого Ленин отдал много сил. На съезд он был избран от Одесского комитета, и брал слово на заседаниях съезда 140 (!) раз.
Активность Ленина не удивительна – на новом съезде партии он настаивал уже через полгода после II съезда. 18(31) декабря 1904 года он писал из Женевы в Киев члену ЦК и старому соратнику Глебу Кржижановскому:
«Дорогой друг! Нам необходимо обстоятельно выяснить вопрос, по которому мы, видимо, расходимся, и я очень прошу передать это моё письмо на обсуждение всех членов ЦК (или Исполнительной комиссии [Исполнительная комиссия была составлена из членов ЦК Кржижановского, Красина и Гусарова. – С.К.]). Расхождение вот в чём: 1) ты думаешь, что возможен мир с мартовцами (Борис [Носков. – С.К.] даже поздравляет с миром! И смех, и горе!); 2) ты думаешь, что немедленный съезд есть расписка в нашем бессилии.
Я убеждён, что ты в обоих пунктах ошибаешься жестоко. 1) Мартовцы идут на войну. Мартов на собрании в Женеве прямо кричал, что-де мы сила. В газете они травят нас и подло подменивают вопрос… Наивно и прямо непозволительно сомневаться в том, что мартовцы ставят себе целью забрать и ЦК таким же пролазничеством, бойкотом и скандалом. Борьба в ними на этой почве не под силу, ибо ЦО страшное оружие и поражение наше неизбежно, особенно ввиду провалов (то есть арестов большевиков. – С.К.)… 2) Съезд докажет нашу силу, докажет, что не на словах только, а на деле мы не допускаем командования всем движением со стороны клики заграничных скандалистов. Съезд нужен именно теперь…
Итак: бросьте наивную надежду мирно работать в такой невозможной атмосфере. Направьте все главные силы на объезды, пусть едет Лань („Лань“ – это сам адресат письма, то есть Г. М. Кржижановский. – С.К.), обеспечьте тотчас окончательно свои комитеты, двиньте затем атаку на чужие и… съезд, съезд не позже января!»[350]
Внимательный читатель может здесь воскликнуть: «Это как же? В сентябре 1904 года Ленин в письме оппоненту – Носкову-„Борису“, утверждал, что хочет мира в партии, а оказывается ещё в декабре 1903 года он в письме доверенному товарищу Кржижановскому заявлял, что надо бросить наивную надежду мирно работать! Как же это понимать?!»
А вот так и понимать!
Ленин всегда вёл прямую линию. Конечно, с годами он научился говорить всегда правду, но не всегда всю правду. И говорить не всю правду тем и тогда, когда этого требовала тактика момента… Особенно это проявлялось в действиях Ленина по отношению к оппортунистам из II Интернационала во время мировой войны.
Но, не забудем, что Ленин в 1903 году давал право Кржижановскому ознакомить с письмом всех членов ЦК, включая меньшевиков, которые, конечно же, осведомили бы Мартова о настроениях Ленина.
Не забудем также, что в том же письме Носкову от 11(24) сентября 1904 года Ленин напоминал, что он «предлагал мир печатно в декабре 1903 г. в своём „Письме в редакцию „Искры““, и „предлагал мир ещё раз официально в Совете партии в январе 1904 года…“
