Вскоре поветрие распространилось и на Британию. В 1855 году Дениэл Данглас Хоум прибыл в Лондон и втерся в высший свет, где обрел массу поклонников. Хоум умел летать, мог материализоваться в любой точке земного шара и поднимать тяжести, не притрагиваясь к ним. Трое достойных джентльменов (лорд Данрейвен, лорд Линдсей и капитан Уинн) лично наблюдали, как он выплыл из одного окна и вплыл в другое, причем на высоте 70 футов от земли. Дойл считал Хоума “великим человеком” и верил, что когда-нибудь его канонизируют. Верил Дойл и в то, что Хоум незаконный племянник графа Хоума, хотя отец его был простым рабочим, причем сильно пьющим.
Известно, что королева Виктория и принц-консорт тоже участвовали в спиритических сеансах, что, конечно, способствовало процветанию модного течения. В 1855 году вышла первая спиритуалистическая газета “Йоркширский спиритический листок”, за ней последовали и другие.
Несмотря на то что медиумов регулярно ловили на обманах и разоблачали, глубочайшая вера в спиритуализм оставалась незыблема. Даже сенсационное признание Маргарет Фокс, которая публично заявила, что все это — одно сплошное надувательство, уже ничего не могло изменить. Жизнь сестер закончилась невесело: они были измучены необходимостью врать, притворяться, проходить бесчисленные испытания и проверки, и в результате обе спились. В 1888 году Кейт арестовали за пьянство и непотребное поведение, а сестра ее всенародно призналась, что вся история с Хайдсвилем была выдумкой. Дескать, мать заставила их дурачить народ, чтобы заработать деньги. “Я видела в этой жизни столько вранья и обмана… вот поэтому я и хочу сейчас вам сказать, что спиритуализм — мошенничество самого низкого пошиба”. Казалось бы, тут ему и конец, но истовые адепты легко отмели эти признания “выжившей из ума пьяницы”.
Сестры скончались от алкоголизма, Кейт в пятьдесят шесть лет, а ее сестра в пятьдесят девять.
В Бирмингеме, когда Дойлу был только двадцать один год, он однажды пришел на лекцию “Все ли заканчивается со смертью?”, которую читал американский спиритуалист. Отнесся он к услышанному со здоровым скептицизмом молодости. И в ранних его рассказах, например “Тайна замка Горсторп-Грэйндж”, сквозит откровенная насмешка над оккультизмом.
В Саутси Дойл, по его собственному признанию, был еще “убежденным материалистом” и поражался, “как человек в здравом уме может верить в подобную чушь”. Принцип прост, говорил он: свеча погасла — свет исчез. Впрочем, у него был пытливый ум, он много читал, в том числе работы по телепатии, теософии, оккультизму и буддизму. Все это манило его и возбуждало воображение.
В 1885–1888 годах он нередко участвовал в спиритуалистических сеансах, которые устраивали на дому его друзья. Как-то он спросил у вышедшего на связь потустороннего существа, сколько денег у него в кармане, и получил от того суровую отповедь: “Мы здесь, чтобы учить и развивать, а не отгадывать загадки…” В другой раз дух коммивояжера, погибшего в Эксетере при пожаре в театре, попросил связаться с его семьей, проживающей по такому-то адресу. Дойл, с присущей ему обязательностью, исполнил просьбу, но вскоре письмо вернулось назад — такого адреса не существовало. Эти сеансы несколько тревожили Дойла, ему не хотелось думать, что друзья обманывают его, но иного рационального объяснения он не видел.
Удивляло Конан Дойла, сколько у спиритуализма сторонников среди людей науки. В 1882 году весьма почтенные ученые из Кембриджа создали Общество психических исследований, которое занималось различными паранормальными явлениями. В него вошли будущий премьер-министр А. Бальфур, философ У. Джеймс, натуралисты, физики и астрономы. Впрочем, очень и очень многие достойные люди не скрывали своего пренебрежения к этому: Ч. Дарвин, О. Хаксли, Д. Тиндаль, Г. Спенсер — все они считали, что подобная ахинея не заслуживает серьезного отношения. Чарльз Диккенс писал Троллопу, что хотя и не прочь поразвлечься, но только не в компании спиритуалистов, ибо “ни разу не слышал, чтобы они говорили что-нибудь, кроме ерунды”.
Своими сомнениями Конан Дойл поделился с генерал-майором Альфредом Дрейсоном, товарищем по портсмутскому Обществу литературы и науки, который был одним из первых спиритуалистов в Британии. Тот нашел превосходный аргумент, объясняющий убожество многих потусторонних “сообщений”. “Тот” мир — отражение этого. Здесь полно дураков, там их не меньше. Если множество христиан ведут отнюдь не праведную жизнь, то к самой вере это не имеет никакого отношения.
Конан Дойл продолжал ходить на сеансы, движимый простым житейским любопытством, однако в 1887 году его скептицизм был сильно поколеблен. Сеанс вел профессиональный медиум, который сообщал каждому из присутствовавших нечто важное при помощи так называемого “автоматического письма”: рука его сама, непроизвольно писала слова, диктуемые из мира духов. О Дойле он сказал следующее: “Этот джентльмен целитель. Передайте ему, чтобы не читал книгу Ли Ханта”. Никто не мог знать, Дойл был в этом уверен, что он в те дни читал английского эссеиста, поэта и драматурга Ли Ханта. “Получив такое свидетельство, отныне я сомневался в наличии этого феномена не более, чем в наличии львов в Африке”.
Человеку хочется во что-то верить, ему это жизненно необходимо. Отойдя от религии, Дойл ощущал пустоту, некий душевный вакуум. В “Письмах Старка Монро”, вещи во многом автобиографической, есть, например, такие слова: “Узы, привязывающие к жизни, порвались”. Конан Дойл настаивал на том, что он агностик, а не атеист. Он верил в благодать Божью, но совершенно не принимал религиозных догм и обрядов. “Я мечтаю умереть так же, как жил, без вмешательства церковников, снискав мир и покой, который происходит от того, что человек честно следовал своим духовным принципам”.
Он продолжал интересоваться и наукой, и паранормальными явлениями. Когда в 1889 году в Саутси приехал знаменитый гипнотизер профессор Майер, Дойл вместе с десятком других местных докторов пришел на сеанс. Профессор призвал добровольцев выйти на сцену, и Дойл с готовностью принял приглашение. Со всеми г-н Майер справился играючи: кто-то уснул, кто-то изображал пациента на приеме у дантиста, но с Дойлом вышла осечка. Как ни трудился гипнотизер, по словам местной газеты, “все его попытки провалились. Он развел руками и сообщил, что случай особенный и процесс затянется слишком надолго”.
Как бы то ни было, чем больше Дойл знакомился со спиритуализмом, тем больше он ему нравился. И в мае 1889 года он опубликовал в портсмутских “Вечерних новостях” письмо в защиту этого движения, указывая, что оно может ободрить и вдохновить человечество, и подписался как “Спиритуалист”. Тем самым он впервые официально заявил о своей приверженности к этому течению.
