В той обширной системе рек, по которой мы совершили путешествие (и это обстоятельство, по-моему, достаточно поразительно), черные воды свойственны главным образом экваториальной полосе. Они появляются с 5° северной широты и встречаются в изобилии по ту сторону экватора до 2° южной широты.
Устье Риу-Негру находится даже на 3°9' южной широты; но в этом промежутке черные и белые воды перемешаны в лесах и саваннах столь причудливым образом, что совершенно непонятно, какой причине следует приписать окраску воды. В Касикьяре, впадающем в Риу-Негру, вода белая, как и в Ориноко, из которого он вытекает. Из двух притоков Касикьяре, находящихся очень близко друг от друга, Сиапы и Пасимони, в одном вода белая, в другом черная.
Когда спрашивают индейцев относительно причин этих странных окрасок, они отвечают так, как иногда отвечают в Европе на вопросы из области физики или филологии: они описывают явление другими словами. Если обращаться к миссионерам, те говорят, словно у них есть самые неоспоримые доказательства их утверждений, что «вода окрашивается от того, что омывает корни сарсапарели».
Несомненно, Smilaceae в изобилии растут на берегах Риу-Негру, Пасимони и Кабабури; их корни, мокнущие в воде, дают экстрактивное вещество бурого цвета, горькое на вкус и слизистое; но разве мало зарослей Smilax L. видели мы в местах, где вода была совершенно белая? Почему в болотистых лесах, по которым мы прошли, перетаскивая нашу пирогу из реки Туамини в Каньо-Пимичин и Риу-Негру, мы переходили вброд в одной и той же местности ручьи то с белой водой, то с черной?
Почему никогда не находили реки, которая была бы белой у истоков и черной в нижней части течения? Я не знаю, сохраняет ли Риу-Негру свой желтовато-коричневый цвет до самого устья, несмотря на большое количество белой воды, поступающей в эту реку из Касикьяре и Риу-Бранку. Так как Кондамин не видел Риу-Негру к северу от экватора, то он не мог судить о различии в цвете воды.
Хотя растительность вследствие обилия дождей у экватора отличается большей мощью, чем восемью-десятью градусами севернее или южнее от него, все же нет оснований утверждать, что реки с черной водой берут начало главным образом в самых тенистых и густых лесах. Напротив, очень многие aguas negras текут из открытых саванн, тянущихся от Меты за Гуавьяре к Какете.
Во время путешествия из гавани Гуаякиля в Бодегас-де-Бабаохо, которое я совершил с Монтуфаром в период больших разливов рек, я был поражен сходством между цветом обширных саванн Инвернадеро-дель-Карсаль и Лагартеро и цветом воды в Риу-Негру и Атабапо. В этих саваннах, в течение трех месяцев частично затопленных водой, растут Paspalum L., Erichloa H. B. et K. и некоторые виды осоковых.
Мы плыли по воде глубиной в 4–5 футов; температура ее днем равнялась 33–34 °С; от нее исходил сильный запах сероводорода, чему, несомненно, способствовали сгнившие стволы аронника и геликонии, плававшие на поверхности озерков. Вода в Лагартеро была при проходящем свете золотисто-желтой, а при отраженном – темно-кофейного цвета. Ее окраска, несомненно, обусловлена углеводородом.
Сходное явление наблюдается в навозной жиже, приготовляемой нашими огородниками, и в воде, вытекающей из торфяных болот. Не следует ли поэтому предположить, что черные реки – Атабапо, Сама, Матавени и Гуаиния – окрашены соединением углерода и водорода, растительным экстрактивным веществом? Обилие экваториальных дождей, без сомнения, способствует окрашиванию вследствие просачивания воды сквозь густой покров злаков.
Я высказываю эти мысли лишь в форме предположения. Красящее вещество содержится, по-видимому, в очень небольшом количестве, ибо, подвергнув воду Гуаинии, или Риу-Негру, выпариванию на огне, я не обнаружил, чтобы она потемнела, как это происходит с жидкостями, сильно насыщенными углеводородами.
Следует отметить, что явление черных вод, которое можно было бы считать свойственным лишь низменным районам жаркого пояса, наблюдается, хотя очень редко, и на плоскогорьях в Андах. Мы посетили город Куэнса в королевстве Кито, окруженный тремя речками, Мачангара, Рио-дель-Матадеро и Янункаи.
Первые две белые, в последней воды черные (aguas negras). Воды эти, как и в Атабапо, темно-кофейного цвета при отраженном свете и бледно-желтые при проходящем. Они очень красивы, и жители Куэнсы, предпочитающие их для питья, не колеблясь приписывают их цвет сарсапарели, которая, как говорят, в изобилии растет на берегах реки Янункаи.
23 апреля. В три часа утра мы покинули устье Самы. По обоим берегам реки все время тянулся густой лес. Горы на востоке, казалось, отступали все дальше и дальше. Мы миновали сначала устье реки Матавени, затем островок весьма необычайной формы. Это четырехугольная гранитная скала, выступающая в виде сундука из воды; миссионеры называют ее El Castillito[201].
Черные полосы, по-видимому, указывают, что в этом месте уровень воды в Ориноко при самых сильных паводках не поднимается выше 8 футов и что большие паводки, наблюдаемые ниже по течению, обусловлены притоками, впадающими севернее Raudales Атурес и Майпурес.
Ночь мы провели на правом берегу, напротив дельты реки Сиукуривапу, близ скалы, называемой Арикагуа. Ночью летучие мыши в несметном количестве вылезли из расселин в скале и летали вокруг наших гамаков. Я уже говорил в другом месте, какое зло причиняют эти животные стадам. Число летучих мышей особенно увеличивается в очень сухие годы.
24 апреля. Сильный дождь заставил нас спозаранку вернуться к пироге. В два часа дня мы тронулись в путь, оставив на скале Арикагуа несколько книг, которых не могли отыскать в ночной темноте. Река течет совершенно прямо с юга на север, берега ее низкие и с обеих сторон поросли густыми лесами. Мы миновали устья Укаты, Арапы и Каранавени и в четыре часа дня высадились у conucos Сикуита, плантаций индейцев из миссии Сан-Фернандо.
Эти славные люди хотели, чтобы мы задержались у них, но мы поплыли дальше против течения, скорость которого составляла 5 футов в секунду. Таков результат, полученный мной на основании времени, за которое плавающее тело проходило определенное расстояние.
Темной ночью мы вошли в устье Гуавьяре, миновали место, где Атабапо соединяется с Гуавьяре, и после полуночи добрались до миссии. Нас поместили, как всегда, в обители, то есть в доме миссионера; очень удивленный нашим неожиданным посещением, он тем не менее принял нас с самым любезным гостеприимством.
Сен-Фернандо-де-Атабапо. – Сан-Балтасар. – Реки Теми и Туамини. – Явита. – Волок от Туамини до Риу-Негру.
Ночью, почти незаметно для себя, мы покинули воды Ориноко; на восходе солнца мы оказались перенесенными как бы в новую страну, на берега реки, название которой прежде почти никогда не слышали и которая должна была нас привести через волок у Каньо-Пимичина в Риу-Негру к границам Бразилии. «Вы подниметесь, – сказал нам президент миссий, живший в Сан-Фернандо, – сначала по Атабапо, затем по Теми, наконец по Туамини.
