Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
Это создавало определенные лимиты для политики, которые не могли не учитываться. Вместе с тем СССР и США имели свои несомненные интересы – экономические, политические, военные, – связанные с отдельными государствами региона.
И в этой связи начал, теперь уже с нашей, советской стороны, культивироваться еще один «миф», который объективно мешал ближневосточному урегулированию: арабо-израильский конфликт подчас окрашивался в идеологические тона. Нет, речь шла не только о геополитическом соперничестве, свойственном тому периоду истории. Была выдвинута теория «социалистической ориентации», которая получила «законное», да и обязательное, право на существование, после того как попала в партийные документы.
Я не принадлежал к авторам этой теории, которая провозглашала предсоциалистическую фазу развития Египта, Сирии и ряда других стран так называемого третьего мира, хотя никогда не отвергал ее. Собственно, против этой теории во время ее появления (и то не открыто) выступали только те, кто догматически связывал социалистические преобразования с диктатурой пролетариата. Однако, правды ради, следует сказать, что моя докторская диссертация, защищенная в конце 1969 года, называлась «Внутренние противоречия стран социалистической ориентации (на примере Египта)». О спорности этого идеологического штампа прозрачно говорится и в моей книге «Восток после краха колониальной системы», изданной в 1982 году.
Протянутую им «идеологическую руку» ухватили некоторые арабские лидеры, многие из которых, пользуясь нашими тогдашними комплексами, стали играть – именно играть – роль идеологических партнеров, ублажая наш слух столь приятными словами типа «весь социалистический (или прогрессивный) мир во главе с Советским Союзом», «СССР – лидер мирового национально-освободительного движения» и так далее и тому подобное.
Представляет несомненный интерес, что Сталин, дав указание Громыко незамедлительно признать в 1948 году Государство Израиль, также исходил во многом из «идеологических соображений». Он рассчитывал на то, что Израиль, впитав в себя эмигрантов из социалистических стран и создав у себя такие «коммунистические» образования, как кибуцы, будет «социалистической ячейкой» на Ближнем Востоке. Вскоре, однако, стала совершенно ясной несостоятельность столь смелых предположений. Иллюзорность идеологических подходов к сторонам конфликта полностью проявилась к началу 90-х годов.
Все было так, но тем не менее могу сказать со знанием дела, что мы и в советский период были заинтересованы в установлении арабо-израильского мира. Не только были заинтересованы, но работали в этом направлении, не забывая (этого вообще никто не забывал) о своих многогранных интересах на Ближнем Востоке.
Но как добиться этого урегулирования? Конечно, в Москве хорошо понимали, что без компромиссов не обойтись. Но каков предел компромисса, который может привести к урегулированию и, самое главное, удержать его на плаву? В наиболее общем виде такой компромисс был найден и отражен в формуле: территории, оккупированные Израилем во время шестидневной войны, в обмен на мир арабских стран с Израилем, включая не только признание этого государства, но и установление полноправных дипломатических и иных отношений с ним. Должен сказать, что фиксация такого подхода в качестве основы арабо-израильского урегулирования на Мадридской мирной конференции 1991 года означала всеобщее признание той с самого начала бесспорной для нас истины, что освобождение Израилем арабских территорий, с одной стороны, и безопасность Израиля – с другой, являются единственным путем к урегулированию на Ближнем Востоке.
Но эта формула не работает до сегодняшнего дня, и процесс политического урегулирования растянулся на десятилетия. Сказывается менталитет вовлеченных в кровавый конфликт сторон, сложившийся на протяжении целого века. Вместе с тем, как мне представляется, удлиняет путь к миру и делает проблематичными его стабильность и общий характер тактики США, заключавшейся с самого начала в комбинациях, призванных подтянуть к миру с Израилем одну арабскую страну за другой, а также отдельно и палестинцев.
Теоретически такая тактика выглядит неплохо. Практически, особенно в настоящее время, она приводит к целому ряду неиспользованных возможностей, особенно когда такая тактика накладывается еще на один «ближневосточный миф» – уверения в том, что Соединенные Штаты обладают способностью в одиночку, без координации действий с Россией, Европейским союзом привести дело к ближневосточному урегулированию.
Известно, что одним из самых больших ближневосточных достижений Г. Киссинджера – в этом ему, безусловно, помог бывший президент Египта Анвар Садат – было использование войны 1973 года для подготовки сепаратного соглашения Египта с Израилем. В уже упомянутой мной беседе с Садатом в конце 1975 года египетский премьер, рассказывая о войне, нарисовал такую картину ее последних дней.
– Фронт представлял собой «слоеный пирог», – говорил Садат. – Моя третья армия была окружена израильтянами на Синае. В свою очередь, египетскими войсками были окружены танки генерала Шарона, прорвавшиеся на западный берег Суэцкого канала. Их связывали с основными израильскими силами шестикилометровый «коридор» и несколько понтонов через канал. Египетские генералы оказывали на меня давление, требуя перерезать «коридор» и ударить по плацдарму Арика Шарона. Все было для этого – двойной перевес в стволах артиллерии и танках. Генри Киссинджер сказал мне: «Господин президент, если советское оружие одержит победу над американским, то Пентагон этого никогда не простит и наша «игра» с вами будет кончена».
– Какая «игра»? – в один голос спросили мы с Беляевым.
Садат, уйдя от ответа, перешел на другую тему…
На следующий день мы были уже в Аммане, где ситуацию уточнил король Хусейн и находившийся с ним премьер-министр З. Рифаи. Во время неофициального завтрака, на который мы были приглашены с И.П. Беляевым и советником посольства СССР Р.В. Ющуком, беседа перешла на египетскую тему и я рассказал о разговоре с Садатом.
– Нисколько не сомневаюсь, – заметил иорданский король, – что «игра» действительно имела место. Когда-нибудь ее контуры станут известны истории.
– Вспоминаю свое посещение Каира за шестнадцать месяцев до начала войны, – вступил в беседу премьер-министр З. Рифаи. – Я тогда приехал к Садату, чтобы восстановить дипломатические отношения, прерванные за год до этого египетской стороной. Садат разоткровенничался и сообщил, что у него существует секретный контакт с Киссинджером. Потом Садат поделился своей идеей о «размораживании» конфликта с Израилем. «Это можно сделать, – сказал он, – с помощью ограниченной акции, нацеленной на захват небольшого плацдарма на восточном берегу канала. После этого я могу сесть за стол переговоров».
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
