Наполеон отступил с поля боя через город, и сражение перекинулось на его улицы, но накануне Александр I это предвидел и торопил союзников начать преследование французов. «Император Александр говорил так ясно, определенно, с таким знанием стратегических движений, что возбудил общее удивление», – признавали очевидцы[358]. Бои завершились, когда по оплошности французы преждевременно взорвали единственный мост через реку Эльстер и в городе оказалось запертыми до 20 тыс. наполеоновских солдат и офицеров, которым пришлось сдаться в плен. Не желая для себя такой участи, на коне бросился в реку князь Юзеф Понятовский, командовавший польским корпусом в русской кампании 1812 года, – но он не смог переплыть Эльстер и утонул.
Через два дня царь делился своими ощущениями от битвы в письме к сестрам Марии и Екатерине: «Создатель вознаградил нас за наши старания, даровав нам самую счастливую победу. Дни 4/16, 5/17, 6/18 и 7/19 обессмертили славу наших армий. Наполеон, перебросивший все свои силы к Лейпцигу, разгромлен собственной персоной. Около 300 пушек, 27 генералов и 37 000 военнопленных стали залогом этой победы. Все, что наши войска свершили в эти памятные дни, не поддается никакому описанию»[359]. В те же дни в письме к князю А. Н. Голицыну он выражал свои чувства более торжественно:
Всемогущий Бог даровал нам блестящую победу вследствие четырехдневной битвы под стенами Лейпцига над знаменитым Наполеоном. Высшее Существо доказало, что перед Ним никто не силен и никто не велик на земле, кроме тех, кого Оно Само хочет возвеличить. 27 генералов, около 300 пушек и 37 тыс. пленных суть плоды этих достопамятных дней, и мы уже в двух переходах от Франкфурта-на-Майне. Вы только представьте себе, что сейчас происходит в моем сердце![360]
С 24 октября/6 ноября Главная квартира Александра I расположилась во Франкфурте-на-Майне, всего в трех десятках километров от берегов Рейна. Накануне этого дня Наполеону с остатками своей армии удалось уйти за Рейн, после чего французский император вернулся в Париж. Эти события ознаменовали наконец начало процесса «освобождения Германии», в ходе которого Александру I пришлось также прикладывать свои дипломатические усилия. Было ликвидировано Вестфальское королевство Жерома Бонапарта, 12/24 ноября подписан акт о роспуске Рейнского союза и один за другим немецкие союзники Наполеона разрывали отношения со своим прежним протектором и переходили на сторону коалиции. В этих государствах также созывались народные ополчения, готовые влиться в состав союзных армий, а у последних значительно улучшилось материальное и финансовое снабжение.
Фактически в этот момент Александр I осуществлял уже и общее командование над всеми союзными армиями. Так, стратегические решения Шварценберга по Богемской армии обсуждались и утверждались затем советом трех монархов, в котором российский император играл главную роль. Командующий Силезской армией Блюхер, произведенный за отличия под Лейпцигом в генерал-фельдмаршалы, также признавал верховенство Александра I, и только у российского императора хватало авторитета, чтобы к нему прислушивался и глава Северной армии шведский кронпринц Карл Юхан (Бернадот)[361].
Насущной стратегической задачей, стоявшей теперь перед Александром I, являлось перенесение войны на территорию Франции. Он по-прежнему отбрасывал любую идею переговоров с Наполеоном, которую постоянно обсуждали союзники, желая достичь собственных политических выгод – в отличие от всех них Александр I был принципиально настроен одержать победу и закончить войну только в Париже. Английский государственный секретарь по иностранным делам Роберт Стюарт виконт Каслри, прибывший в ставку коалиции, после общения с российским императором докладывал в Лондон:
Я полагаю, что величайшая опасность в настоящий момент заключается в той рыцарственной тональности, в которой Александр I склонен продолжать войну. Он испытывает личное чувство по отношению к Парижу, отличное от всех политических и военных комбинаций. Он, кажется, ищет случая войти вместе со своей великолепной гвардией в неприятельскую столицу, – возможно для того, чтобы в силу свойственных ему милосердия и снисходительности явить тем самым контраст по отношению к уничтожению Москвы[362].
Но организовать форсирование Рейна было сложной задачей. На границе Франции и Германии он представлял собой широкую и глубокую реку с сильным течением, что препятствует наведению временных переправ, а постоянных мостов через него, которые бы к тому же не обстреливались французскими крепостями, было совсем мало. По плану, рассмотренному Александром I, Северная армия должна была переходить через Рейн по мосту в Кёльне, Силезская армия – в теснинах выше Кобленца, где ширина реки была минимальной. Но главная роль отводилась самой большой по численности Богемской армии, для которой Александр I предусмотрел особый путь, причем его план в политическом смысле очень хорошо соответствовал начавшемуся процессу разрыва отношений между Наполеоном и его бывшими государствами-сателлитами. Речь шла о Швейцарии.
Мост, выбранный для Богемской армии Александром I, позволял обойти цепочку французских крепостей и переправиться выше их по течению. Он находился в швейцарском Базеле – городе, расположенном на обоих берегах Рейна на самой границе с Францией. Но чтобы туда попасть, необходимо было заручиться нейтралитетом Швейцарии, тогда как договоры, заключенные с Наполеоном, предписывали ей вступить в войну с коалицией. Однако принести войну в страну, к которой принадлежал его учитель, Александр I не желал. Император подготовил целую дипломатическую операцию, избрав себе нового помощника, который с течением времени займет ключевую позицию в решении вопросов российской внешней политики, – графа Иоанна Каподистрию. Это был греческий патриот, горячий республиканец и враг Наполеона, в 1802–1807 годах служивший в республике Семи соединенных (Ионических) островов, которую тогда поддерживала русская администрация, но после Тильзитского мира вынужденно передала ее под контроль французов[363].
Во Франкфурте-на-Майне Александр I 6 ноября (н. ст.) 1813 года вызвал к себе Каподистрию и сказал: «Вы любите республики, я также их люблю. Теперь надобно спасти одну республику, которую поработил французский деспотизм». Каподистрии поручалось вступить в переговоры с властями Швейцарии и не допустить, чтобы они начали войну, как того требовал от них Посреднический акт Наполеона, «объяснить швейцарским начальствам о настоящих пользах их отечества и привести их мало-помалу к тому, чтобы они действовали заодно с нами»[364]. Каподистрия должен был отправиться в Швейцарию «как обычный путешественник», инкогнито (правда, в сопровождении «товарища» – посылаемого с аналогичными целями австрийцами дипломата барона Людвига фон Лебцельтерна) и уже на месте выяснить, где находятся сейчас власти этого государства и каков их состав.
В конце ноября – начале декабря Каподистрии удалось наладить доверительные переговоры с депутатами Федерального сейма Швейцарии, разрабатывая с ними такое соглашение о нейтралитете, которое допускало сквозной проход союзных войск через ее территорию. О своих успехах Каподистрия постоянно докладывал Александру I. Но 20 декабря ситуация резко поменялась. Австрийцы издали декларацию о том, что союзники не потерпят, «чтобы Швейцария оставалась под иностранным влиянием», и при выходе к швейцарским границам их армии должны «найти там друзей»[365].
