битвы при Ла-Ротьере союзники без боя заняли Труа, но дальше решили разделить свои армии в походе на Париж: Богемская армия Шварценберга вместе с Александром I должна была двигаться по долине Сены, а Силезская армия Блюхера – совершить обход Парижа, продвигаясь вдоль Марны. Но Наполеон в лучшем стиле своих былых кампаний смог одержать с 10 по 14 февраля четыре победы подряд над Блюхером, которые в совокупности поставили его армию на грань разгрома. Шварценберг не оказал Блюхеру никакой помощи, и тогда Александр I добился активизации боевых действий в направлении Парижа, что заставило Наполеона переключить свое внимание от окончательной победы над Блюхером в сторону Богемской армии. И здесь он добился успеха, заставив Шварценберга отходить к Труа, а оттуда потом – обратно в сторону Лангра. 13/25 февраля в Бар-сюр-Обе произошло совещание союзных монархов и командования, на котором союзники продемонстрировали готовность заключить перемирие с Наполеоном, и один лишь Александр I выступал за ведение войны до победного конца, а в случае если его не поддержат, пообещал отделить свои войска и самому идти на Париж. По преданию, прусский король тогда тут же сказал, что присоединится к нему, а австрийский монарх заявил, что не останется в одиночестве. Так вопрос о продолжении войны был решен, хотя переговоры о перемирии продолжались до начала марта. В это время Главная квартира союзников находилась в Шомоне, где 17 февраля/1 марта был подписан новый договор между Россией, Пруссией, Австрией и Англией, которые обязались не заключать сепаратных сделок с Наполеоном и не складывать оружия до победы над ним.
В ходе последующих боевых действий и Шварценберг, и Блюхер вновь совершали ошибки и продвигались вперед медленно, с переменным успехом. Александр I же после пребывания в Шомоне выехал в штаб Шварценберга и был настроен самым решительным образом на скорейший марш к Парижу. Наполеон сам подал к этому повод, когда принял рискованный план перерезать коммуникации союзников и отвлечь тем самым их внимание от столицы. Письмо французского императора к его жене с изложением этого плана было перехвачено казаками и попало в руки Александра I, который уже знал, что настроения в Париже отнюдь не благоприятствовали Наполеону – эти сведения он получил от Талейрана, несколько лет как удаленного с поста министра и ставшего платным осведомителем союзников.
По настойчивому требованию российского императора 13/25 марта Богемская и Силезская армии, оставив Наполеона за спиной, перешли в наступление и разбили при Фер-Шампенуаз корпуса маршалов Огюста Виесса де Мармона герцога Рагузского и Эдуарда Мортье герцога Тревизо. Александр I вновь деятельно принял участие в конном сражении вместе со своим лейб-гвардии Казачьим полком. После этой победы дорога на Париж оказалась открытой. Оборона города, которую осуществляли остатки корпусов Мармона и Мортье вместе с отрядами Национальной гвардии и даже добровольцами, была достаточно слабой; укреплений почти не было. Русским войскам удалось овладеть холмом Монмартр, господствующим над Парижем. В 5 часу пополудни 18/30 марта сражение было остановлено, поскольку маршал Мармон желал спасти город от разрушения, и на последовавших затем переговорах, которые затянулись за полночь, были согласованы условия капитуляции. С русской стороны их подписал флигель-адъютант полковник Михаил Федорович Орлов (произведенный за это в чин генерал-майора); он же и вручил соответствующую бумагу рано утром Александру I.
В 12 часу дня 19/31 марта 1814 года вместе с колоннами русской гвардии царь на своем любимом светло-сером жеребце Эклипсе, некогда подаренном ему Наполеоном, въехал в Париж с северо-востока, через ворота Сен-Мартен. Александра I сопровождали король Прусский (по левую руку) и австрийский фельдмаршал князь Шварценберг (по правую). Кортеж проследовал через полукольцо Больших бульваров, разбитых на месте прежних городских стен, вплоть до площади Согласия, а оттуда на Елисейские поля, по которым полки прошли церемониальным маршем. Улицы были заполнены парижанами, все хотели взглянуть на освободителя Европы. Александр I охотно отвечал доброжелательными жестами и улыбкой на приветствия и рукоплескания со всех сторон (при этом, по словам очевидцев, король Фридрих Вильгельм III был сосредоточен и молчалив, так что вся слава доставалась российскому императору). Казаки подсаживали красивых парижанок на своих коней, чтобы тем было проще любоваться открывающимся зрелищем. После военного смотра казаки расположились на бивуак прямо в роще на Елисейских полях и отправились купать лошадей в Сене на виду у множества зевак. Александр I же проследовал в свою резиденцию – дом Талейрана на улице Сен-Флорантен, который был совсем рядом, одним из углов выходя на площадь Согласия (Талейран позаботился о том, чтобы царь жил именно у него, сообщив ему, что парижские дворцы небезопасны, поскольку могут быть заминированы).
На совещаниях в этом доме в ближайшие дни принимались ключевые решения, которые должны были определить судьбу французского государства. Речь шла о будущей форме правления, где Александр I первоначально допускал и сохранение династии Наполеона, то есть воцарение его сына при регентстве императрицы Марии Луизы (за что горячо выступал Меттерних), и избрание нового императора Франции (выдвигались кандидатуры, близкие личным предпочтениям царя, – Бернадот или Евгений де Богарне), и даже учреждение республики. Но дипломатические усилия Талейрана, который выступал теперь в роли категорического противника Наполеона или любых других правителей, имевших отношение к его режиму, заставили Александра I принять идею восстановления династии Бурбонов. 2 апреля (н. ст.) французский Сенат, когда-то провозгласивший Наполеона императором, официально низложил его, после чего Талейран представил сенаторов Александру I, поддержавшему это решение в надежде, что оно даст Франции «учреждения сильные и либеральные, которые соответствовали бы степени настоящего просвещения». Тогда же он объявил о возвращении во Францию всех пленных, захваченных русской армией, безо всяких дополнительных условий[370].
Сам Наполеон с 31 марта находился во дворце Фонтенбло, удаленном на 50 км от центра Парижа, имея под рукой примерно 35 тыс. солдат. Он был готов собирать вокруг себя дополнительные части и сражаться дальше, несмотря на подавляющее превосходство союзных армий. Но твердая позиция его маршалов, которую они высказали перед ним 4 апреля, заставила Наполеона подписать отречение в пользу сына, с которым делегация маршалов отправилась в Париж к Александру I.
Российский император проявлял колебания. Ему лично претило восстановление на французском троне старой династии Бурбонов – противников любых преобразований, которые произошли в стране после революции; царю представлялось правильным, чтобы Франция сама избрала себе правителя. Но к этому моменту ряд коммун уже провозгласили своим королем Людовика XVIII, а окончательно на Александра I повлиял уход части наполеоновских войск под командованием Мармона из Фонтенбло в Версаль, то есть в лагерь союзников. Это показало все бессилие Наполеона в сложившейся ситуации и, соответственно, невозможность сохранения его династии. Поэтому Александр I заявил маршалам, что принял решение в пользу Бурбонов, а под власть Наполеона пообещал передать остров Эльбу и сохранить за ним титул императора. Вследствие этого в Фонтенбло 6 апреля Наполеон подписал отречение еще раз
