это и есть одно, которое дает Христос: Его крест.
Христос отверг эвдемонистическую форму вопроса: что мне делать, чтобы… поэтому вначале и ответил формальным перечислением заповедей. В этом случае между Христом и мною пропасть. Эта пропасть — чтобы. Христос не средство, а цель: я стремлюсь, не достигну ли и я Христа, как Он достиг меня, — сказал апостол Павел. Как взять свой крест и последовать за Христом? Ответ дает Евангелие, Сам Христос, но всякие человеческие пересказывания Евангелия ставят между Христом и мною человеческие слова. Но в отдельных, конкретных случаях возможна и человеческая помощь, то есть человек может помочь мне услышать Христа, когда я не знаю, что мне делать, как соединить мое сейчас с Христом. Это — керигма.
Но теперь другой вопрос: вот меня не искушает бес, во всяком случае я не знаю, какой бес меня искушает, нет видимого искушения. И у меня нет не моей мысли, чтобы я мог завопить: Боже, Ты мой Боже, что Ты меня оставил. Меня ничего не интересует и не притягивает, кроме Христа. Но нет и Leidenschaft. Вернее, есть, есть leidenschaftliches Leiden nach Leidenschaft, nach leidenschaftlichem Leiden. И вот я не знаю, что мне делать, и спрашиваю: что мне делать? Ты касаешься меня, я уже чувствую Тебя, Твое приближение, даже присутствие. Я прислушиваюсь и уже слышу одно, о котором говорит мне Христос; и как тот юноша, смутившись от сего слова, отхожу с печалью. Но ведь у меня нет большого имения, никакого уже нет, ничего.
17 мая. Состояние «что мне делать» бывало и раньше, кажется, еще два года тому назад, как какая-то пелена перед глазами, отделяющая меня и от меня самого, и от ближнего, и от Бога, парализующая меня. Но только вчера я понял, что этот вопрос и есть ответ — послушание: всё сделано. Не я сделал, именно я не сделал и не достиг Христа. Он меня достиг. Это не квиетизм, наоборот, я уже давно так не искал, не просил, не стучал, как сейчас. И в то же время я увидел: Он просит, ищет и стучит за меня, и Он же находит, дает и отворяет мне. Это и не успокоение, но в моем беспокойстве я увидел Его покой — покой, который Он мне дает: да будет воля Твоя. Не «да будет», уже есть.
Сам вопрос есть ответ. Это бессмыслица, ноуменальная бессмыслица. Docta ignorantia Николая Кузанского: в Боге совмещаются противоположности, и так же в мудром незнании: вопрос есть ответ — это бессмыслица. Бессмыслица — обратная сторона чуда. Чудо бескорыстно, не всеобще и бессмысленно. Противоречие законам природы — частный случай бессмысленности чуда — нарушения естественного, то есть павшего в Адаме строя и порядка мысли. Чудо ничего не доказывает, если доказывает что-либо — уже не чудо, включается в порядок детерминированной мысли. Я подумал: главное — не чудо, а чудотворец, он цель; чудо как цель — бесовская магия. — Это неверно, я уже включил чудо в какую-то человеческую последовательность мысли, хотя бы телеологическую. Чудо — цель, самоцель, но бескорыстная и ненамеренная, тогда за чудом — Сам Чудотворец. Поэтому бессмыслица и чудо так притягивают и фасцинируют.
То, что я получил ответ в самом вопросе, то есть что вопрос есть ответ, — чудо. И сегодня еще я живу в этом чуде и когда ехал на кладбище.
Ноуменальные бессмыслицы, то есть разрывы естественного строя и порядка мысли. Есть степени ноуменальной бессмыслицы. «Что мне делать» можно ноуменально объяснить как состояние собственной неуверенности — мудрого незнания, чтобы получить уверенность от Бога, мое беспокойство, в котором я получаю Твой покой. Это верно, и всё же остается еще сверхбессмысленный остаток — чудо.
Долгое время меня смущали некоторые изречения Христа из Евангелия от Иоанна, например: Я не сужу никого; А если и сужу Я, то суд Мой истинен (Ин. 8:15–16). Дальнейшее обоснование (Ин. 8:16–17) ноуменально истинно, логически абсолютно неубедительно и бессмысленно. И вот сейчас я понял fascinans этой логической сверхбессмысленности: Я не сужу, а если и сужу, то суд Мой истинный.
«И знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете» (Ин. 7:28). Смысл такой: и знаете Меня и знаете, откуда Я, и не знаете Меня и не знаете, откуда Я. И снова: можно истолковать ноуменально, ноуменальное противоречие останется, но оно будет упорядочено логически, то есть приведено в логическую форму; ноуменальное противоречие всё равно останется, но в логической форме. Но еще лучше оставить так, как есть, логическая сверхбессмыслица притягивает, фасцинирует.
Но остаются в Евангелии от Иоанна места, которые и сейчас меня смущают: гл. 11:42, гл. 3 — конец. Мне кажется, что апостолу Иоанну здесь изменила память. 11:42: свои мысли о Христе он бессознательно приписал Христу, в гл. 3: слова Христа — Иоанну Крестителю.
18 мая. Вопрос и ответ — дихотомическое разделение, в каком-то отношении они противоположны, и формально-логически противоположность здесь контрарная, как да и нет, свет и тьма. А Христос и антихрист? Чисто контрарной ее нельзя назвать, потому что Христос — Богочеловек, а антихрист — тварь. Но ведь он противополагается Христу не как Богу, а как истинному человеку, тогда формально-логически, может, и контрарная противоположность. Но только формально-логически. Вообще же контрарная противоположность — теоретическая сублимация свободы выбора, то есть греха. Змий сказал Еве: а правда ли?.. Это классическая форма соблазна, принуждающая меня к ответу: да или нет. И оба ответа — грех, правильный: отойди от меня, сатана, ибо ты мне соблазн. Теоретически же — неопределенное отрицание, то есть контрадикторное, а не контрарное, истинность его предчувствовали, по-видимому, уже давно, назвав подобные суждения бесконечными. У меня — тожество апории, одностороннее синтетическое тожество. И противоположности, о которых я сейчас говорю, — только формально-логически контрарные, на самом же деле контрадикторные, ведь в ответе, который я увидел в вопросе, вопрос и ответ отожествились: я не знаю, что мне делать = я знаю, что мне делать. Это coincidentia oppositorum, которую искал Николай Кузанский. И так же противоположности праведности и греха: чем больше праведности — больше греха, вины греха, в пределе при полной праведности — полная вина греха, полная вина греха уничтожает грех.
Теория дихотомического разделения — часть ТНЗ (декабрь 1941). Дихотомические разделения, формально-логически контрарные, разделяются на противоположности только формально-логически контрарные, по существу же, или ноуменально, контрадикторные; и на контрарные и по существу, и последние тоже не однозначны, даже в одной области, только аналогичны.
