фильмов, высказалась довольно резко относительно содержания и концепции сценария, и нам, увы, пришлось с ней расстаться. Неразумно сотрудничать с людьми, если они не приемлют ваш замысел. Редактором фильма стала Ирина Гаевская. И прошла с нами весь тернистый путь от начала и до конца.
На волне удачного в глазах начальства фильма «Белый ворон» сценарий «Летаргии» в целом довольно спокойно прошел все инстанции. В Госкино нам дали ряд замечаний. Редактура предлагала не делать героя таким отгороженным от жизни и советовала по возможности обойтись без смерти героя в финале. Но, высказав свои соображения, чиновники в Комитете не стали препятствовать запуску сценария в кинопроизводство и рекомендовали провести эту работу во время подготовительного периода.
Группу запустили в подготовительный период. Не удовлетворенный в полной мере работой В. Папяна и П. Киселева на прошлой картине, я пригласил снимать фильм Анатолия Иванова, молодого энергичного оператора, а стать художником-постановщиком предложил Элеоноре Немечек, с которой мы вместе трудились еще на фильме «Небо со мной», где она была декоратором. После смерти мужа Э. Немечек теперь работала самостоятельно.
Опять возникла проблема с выбором директора картины. Обычная история при запуске фильма в производство: хороших директоров картин на студии всегда был недостаток, плохие же спросом не пользуются. В тот период, о котором идет речь, квалифицированных свободных директоров картин в производственном отделе в наличии не оказалось.
И мне пришлось довольствоваться кандидатурой Людмилы Габелаи, которую предложила директор нашего объединения Л. Канарейкина. Это был черный день в моей жизни, когда я согласился работать с этой особой. Габелая оказалась непрофессиональным, ленивым, лживым человеком, мало того, еще и подлым. Она всё старалась делать вопреки. С горечью читаю свой дневник того периода, где немало страниц посвящено ее подлым поступкам, которые не поддаются объяснению. Невозможно представить себе, чтобы в американском или в европейском кино организатор производства, отвечающий за организацию съемок, делал все для того, чтобы мешать съемочному процессу, по принципу «чем хуже, тем лучше»! К сожалению, работников, подобных Габелае, в тот период на «Мосфильме» было немало. Целью этих людей было разрушать, а не созидать. Это был какой-то отечественный феномен, наше местное ноу-хау!
Где-то в середине съемочного периода я уже готов был убрать Габелаю с картины, но под давлением обстоятельств дал слабину и оставил ее в съемочной группе.
Проведя ряд подготовительных работ, мы приступили к подбору актеров.
Первый, о ком мы с Железниковым подумали, еще работая над сценарием, был актер Александр Кайдановский. Нам казалось, он прекрасно подходит на роль Бекасова. Приступив к подбору актеров, я позвонил Кайдановскому и попросил прочесть сценарий, который ему отвезли в тот же день. Дня через три он позвонил мне в группу, сказал, что готов поговорить, и просил приехать к нему домой. Меня, признаюсь, удивило его «барское» желание разговаривать с режиссером-постановщиком у себя дома, а не на студии, как это было принято, но я не стал спорить. Хотелось получить согласие актера и снимать его.
Мы созвонились с Железниковым и поехали на встречу с Кайдановским вдвоем. Квартира, где обитал в то время Кайдановский, находилась в центре, где-то в районе Козицкого переулка, точно уже сейчас не помню.
Эта встреча, признаюсь, произвела на меня тягостное впечатление. Кайдановский провел нас в комнату, где сидела неизвестная молодая дама, с которой, судя по всему, у него были близкие отношения, и весь разговор происходил при ней, отчего я испытывал сильное неудобство. У меня сложилось впечатление, что он хотел произвести на молодую женщину впечатление: дескать, вот каков я! Ко мне на поклон приходят режиссеры со сценаристами! Одним словом, Кайдановский сказал, что сценарий ему понравился, понравилась и роль, но на «Мосфильме» он сниматься не станет. Никогда! «Ноги моей там не будет! – заявил он. – Я не желаю иметь дело с Сизовым и его людьми!..» Мы стали его уговаривать, но Кайдановский был непреклонен и, видно было, получал удовольствие от того, что он такой принципиальный и великий. Молодая дама смотрела на него глазами, полными восторга. «Если вы перейдете на другую студию, тогда я готов сниматься!» – сказал он. «Как это – перейдем на другую студию? – вопросил я, все еще тая надежду его уговорить. – Отправимся на „Ленфильм“, что ли? Как вы это себе представляете? И потом, кто нас ждет на другой студии? Это же целая история!» – «Ну, как знаете, – завершил разговор Кайдановский. – Но на „Мосфильме“ я работать не буду… – И словно припечатал: – Никогда!» Следует сказать, что «принципиальный» Кайдановский не сдержал своего слова и прекрасно в дальнейшем работал на «Мосфильме» и снял там как режиссер кинокартину «Жена керосинщика». Вот так.
А тогда мы с Железниковым вышли от него весьма раздосадованные. Но делать нечего. Не хочет человек – и не надо!
Стали думать, кто бы мог еще сыграть эту роль? На ум пришли сразу два артиста – Юрий Богатырев и Андрей Мягков. Хотя они очень разные, но каждый по-своему интересно мог бы сыграть роль Бекасова.
Решили сначала переговорить с Богатыревым. Юра тут же откликнулся, на следующий день появился в группе. Взял сценарий и где-то в закутке на студии в течение часа прочел его. «Роль мне нравится, и сценарий тоже… – сказал он, и блеск в его глазах подтверждал удовлетворение прочитанным. Но дальше последовало неожиданное признание: – Видите ли, сейчас я пробуюсь на главную роль в картине Г. Мелконяна „Нежданно-негаданно“. И если меня там утвердят, сниматься у вас я не смогу. Если не утвердят – то с великим удовольствием! Вы уж извините! Если бы вы мне предложили ваш сценарий три недели назад, до того, как ко мне обратилась группа Мелконяна, тогда другое дело!»
Богатырева в группе Мелконяна утвердили, и мы расстались. Правда, после этого в течение ряда лет всякий раз, встречаясь с Юрой на студии, мы вели дружеские беседы, обсуждая разные новости из области искусства, которые нас в той или иной степени волновали.
Но, как говорится, что Бог не делает, всё к лучшему! Так мы пришли к кандидатуре артиста Андрея Мягкова. Железников был хорошо знаком с ним по работе над фильмом «Серебряные трубы», где он (Железников) был автором сценария, а Мягков сыграл в нем роль писателя Аркадия Гайдара. Железников позвонил Мягкову, тот попросил прислать сценарий. Прочитав его, Мягков сразу дал согласие участвовать в нашем фильме. И я очень рад, что именно он сыграл в «Летаргии» главную роль. Работу с Андреем вспоминаю как праздник. Несмотря на то, что Мягков ограничивал нас во времени. В тот период он был сильно занят
