Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171
Аркадий Райкин увидел своего сына на сцене впервые, когда тот уже два года работал в «Современнике». После спектакля он пробурчал ему что-то невнятное. «Как артиста он меня любил. Но в этом не было ничего особенного, — вспоминает Константин. — Он говорил, что смотрит на меня строго, но на самом деле это было не так. Большого значения его мнению о себе я не придавал. Я всегда знал, что там больше отцовских чувств, чем взыскательного профессионализма».
С именем Райкина связано много актерских баек. Рассказывают, как-то три ленинградских сатирика показывали свой репертуар тогда уже великому Райкину. Во время обсуждения очередной порции монологов вдруг замигала настольная лампа. Один из писателей тут же вскочил с предложением ее починить. «У вас в доме найдется паяльник?» — спросил он Аркадия Исааковича. «Кецелэ майнэ (что на идиш — «кошечка моя»), — грустно сказал Райкин, — если бы у меня был паяльник, разве я стал бы заниматься всей этой ерундой!»
Сложные взаимоотношения складывались у артиста с официальной властью. Его вроде бы и не запрещали, но и поблажек тоже не давали. Цензура тщательно «шерстила» его номера. По признанию дочери артиста, ему открыто угрожали на очень высоком уровне, распускали всевозможные сплетни, чтобы поколебать его невероятный авторитет у народа. Однако всеобщая любовь и уважение к таланту и заслугам Аркадия Исааковича все-таки не могли остаться незамеченными со стороны руководства страны. Звезду Героя Социалистического Труда Аркадий Райкин должен был получить из рук председателя Ленинградского обкома Г. Романова. Рассказывают, что в назначенный час артист явился в обком, а Романов, который не терпел Райкина, покинул здание через черный ход. Прождав в приемной более часа, Аркадий Исаакович так и ушел ни с чем. Награду ему затем вручили другие руководители.
Райкин никогда специально не добивался званий и наград, пришедших к нему в конце жизни. Звание народного артиста СССР он получил в пятьдесят восемь лет, когда, по сути, давно уже был народным. На Ленинскую премию его выдвигали дважды. Впервые — в середине 60-х годов за спектакль «Волшебники живут рядом». Но выдвижение, несмотря на письма многочисленных зрителей, не было поддержано «инстанциями». И только в последние годы жизни он получил Ленинскую премию (1980 г.) и звание Героя Социалистического Труда (1981 г.).
После случая с Романовым Райкин решил навсегда переехать из Ленинграда в Москву. Кстати, разрешение на переезд в Москву артист получил от самого Леонида Брежнева. Еще со времен войны у Аркадия Исааковича сложились добрые отношения с Брежневым, но он всегда чувствовал дистанцию и не пытался напомнить о себе. В начале 60-х годов, когда Брежнев был еще председателем Президиума Верховного Совета, они встретились на приеме после концерта. «Ну, как ты живешь?» — поинтересовался Брежнев. «Хорошо», — ответил Райкин. «Как же хорошо? Ты ведь до сих пор живешь в гостинице. Тебе нужна квартира в Москве?». — «Было бы неплохо.» Прошло 5 лет, они снова встретились, вспоминали войну, а напоследок Брежнев сказал, что распоряжение о квартире уже дано. Но опять все замерло. И тут добрый человек из Моссовета намекнул маэстро, что надо поговорить с ленинградским начальством. Райкин позвонил тогдашнему первому секретарю обкома Толстикову, сказал, что необходимо его «добро», и добавил, что речь идет только о квартире, а театр остается в Ленинграде. «Я понимаю, театр вам не дорог, вы у нас не бывали, впрочем, как и в других театрах тоже», — сказал Райкин. «Не понимаю, почему меня так не любит интеллигенция?» — вопрошал функционер. «А вы издайте приказ, чтобы вас с 1 мая начали любить». Прощаясь, Аркадий Исаакович обронил: «Мне жаль, что у вас разное мнение с генсеком». — «А что, есть такое мнение?» — удивился тот и тут же добавил: «А, вы думаете, Толстиков дурак? Так я вам и в Ленинграде квартиру оставлю».
Выходя на сцену в последние годы жизни, Аркадий Райкин буквально совершал подвиг. Ему трудно было начать говорить — все мышцы были скованны, поэтому он приходил заранее и начинал их разминать. Его всегда живое лицо с яркой мимикой превратилось в маску, глаза остановились. Даже зрители писали: «Аркадий Исаакович, мы вас так любим, но не надо больше выходить на сцену, без слез на вас смотреть невозможно». Однако родные прятали от него эти письма. Как говорила его дочь, если бы ему показали их, то он назавтра бы и умер. На сцене он всегда возрождался.
Зная, как работает Мастер, легко представить, в чем заключался смысл его жизни. Из одного из последних интервью:
«— Вы, по-моему, думаете о театре беспрерывно, и ночью и днем?
— Это моя работа. Актер — не профессия. Это образ жизни, образ мысли.
— Вы действительно так думаете?
— Ну конечно. В наше время актер не тот, кто умеет представлять, а тот, который умеет мыслить, бороться. Это жестокая профессия, потому что ты работаешь на нервах, на своем здоровье, на своем сердце, отдавая себя целиком. Путь очень тяжелый, особенно путь сатирика. Ведь сатира действенна только тогда, когда она подкреплена собственными мыслями, прожитой жизнью, личным опытом, личной болью».
Аркадий Райкин умер 20 декабря 1987 года. Ему исполнилось 76 лет. Три дня ни газеты, ни радио, ни телевидение не сообщали о его смерти. Все ждали некролога, подписанного руководителями партии и правительством. А между тем власти по-прежнему боялись Аркадия Райкина и решали, как бы потише его похоронить. Первой о смерти знаменитого актера написала ленинградская «Смена», и только затем центральные издания Советского Союза.
(род. в 1452 г. — ум. в 1485 г.)
Как известно, история пишется победителями. А много ли хорошего напишут победители о побежденных? Чаще всего ничего. Одной из ярких иллюстраций тому служит история короля Англии Ричарда III, известная даже далеким от истории людям. И все благодаря Вильяму Шекспиру и многочисленным постановкам его трагедий «Генрих VI» и «Король Ричард III», написанных по заказу Елизаветы I Тюдор, внучки Генриха VII, который взошел на престол, уничтожив Ричарда III.
Еще один источник информации — «История короля Ричарда III», принадлежащая перу Томаса Мора, которого в Англии почитают как святого. Большинство читателей почему-то считают, что Мор был очевидцем описываемых событий, и потому безоговорочно доверяют всему, что он написал. На деле, когда Ричард погиб, Мору было семь лет. Так что сведения он получал из вторых рук. Более того, существует предположение, что не он был автором «Истории». После его смерти среди бумаг нашли беловую копию незаконченного труда, но никаких следов черновой работы со следами правки не обнаружено, хотя сохранились многочисленные черновики других его сочинений.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171
