Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
Позвонил Густову по телефону и сделал ему предложение. Мне, не скрою, очень понравилось, что он сразу согласился – без кривляний, «без надувания щек». Придя в правительство, он решал нелегкую задачу налаживания тесных связей с субъектами Федерации и со странами СНГ, принимал активное участие в подготовке и проведении всех моих весьма полезных встреч с региональными ассоциациями – в восьми ассоциациях объединились 89 субъектов Российской Федерации. Стал заместителем председателя Исполкома Союза Россия – Белоруссия и содействовал решительному положительному сдвигу в работе этого важного органа, который я возглавил как российский премьер.
Хочу сразу же рассказать и о том, как Густов ушел из правительства. Это, по-видимому, необходимо, так как в некоторых материалах СМИ утверждалось, что вопреки «заверениям Примакова» Густов был «сдан». Такие «аналитические оценки» были далеки от действительности.
Где-то в середине апреля 1999 года Густов сказал, что хотел бы посоветоваться со мной: если я буду настаивать, то он, безусловно, продолжит работу, но в сентябре очередные выборы губернатора в Ленинградской области, и он мог бы в них принять участие[52]. Я ответил Вадиму Анатольевичу: «Не хотел бы отпускать вас, но не имею морального права препятствовать желанию переизбраться губернатором».
Через две недели во время очередного доклада президенту Б.Н. Ельцин сказал о своем желании произвести замену: сделать первым заместителем вместо В.А. Густова С.В. Степашина, который тогда работал министром внутренних дел. «Это нужно, – добавил Ельцин, – чтобы усилить блок «силовиков». Я знаю, что вы со Степашиным в дружеских отношениях, не так ли?»
Я, имея в виду предшествовавший разговор с Густовым, согласился на такую замену, но попросил Бориса Николаевича пригласить Густова и сказать ему о поддержке его кандидатуры на пост губернатора Ленинградской области. Ельцин сразу же поддержал эту идею.
Возвратился в Белый дом, где ко мне зашел встревоженный Густов со словами: «Меня срочно вызывают к президенту». Через час Вадим Анатольевич вернулся и, разведя руками, сказал: «Ничего не понимаю. Пригласил сесть. Буквально мимоходом расспросил о работе, а затем поблагодарил и обнял». В это время по телевидению уже передавали указ об освобождении Густова и назначении Степашина.
Единственное, что мне удалось сделать, – это настоять, чтобы в текст указа внесли дополнение об освобождении Густова «в связи с переходом на другую работу» – в первоначальном виде в указе, подготовленном уже ставшим к тому времени главой администрации президента Волошиным, не было и этого.
Назначение С.В. Степашина воспринял нормально – еще с того времени, когда я руководил разведкой, а он контрразведкой, у нас сложились товарищеские отношения. «Многоходовую» затею Ельцина начал понимать, да и то не до конца, после знаменитого «не так сидим», когда во время заседания комиссии, готовившей празднование третьего тысячелетия, Ельцин – это муссировалось во всех средствах массовой информации – сделал демонстративное замечание по поводу того, что Сергея посадили в российской делегации далеко от президента.
Но это все было потом, а теперь вернемся к сентябрю 1998 года, когда еще только шло формирование кабинета.
Итак, кто пойдет на социальный блок? По всем статьям, как мне казалось, на пост заместителя председателя правительства подходил способный молодой политик Владимир Рыжков. Он был одним из видных деятелей фракции «Наш дом – Россия» в Госдуме. Связался с ним по телефону, так как он находился в командировке за границей. После нескольких телефонных разговоров В. Рыжков дал согласие. Я считал, что вопрос решен. Но, приехав в Москву, Рыжков сразу же пришел ко мне и сказал, что не имеет права по моральным соображениям подводить Черномырдина, который предложил ему возглавить фракцию НДР в Госдуме. Добавил, что в дальнейшем хотел бы создать правоцентристскую консервативную партию. Я был огорчен его отказом.
Вот тогда я и подумал о кандидатуре Валентины Ивановны Матвиенко. Знал ее много лет, дорожил и дорожу нашими дружескими отношениями. Где бы она ни работала, проявляла себя прекрасно – и заместителем председателя исполкома горсовета Ленинграда, и в Верховном Совете СССР, и в МИДе, и послом в Греции, кстати, одним из лучших российских послов (пишу об этом со знанием дела, так как руководил МИДом и к тому же в качестве министра посетил Грецию). Во время формирования правительства Матвиенко находилась по делам в Москве. Был ей очень благодарен за то, что она откликнулась согласием на мою просьбу. Она приняла мое предложение ради дела и не в последнюю очередь, как сказала сама, из желания работать со мной в одной команде в такой непростой для России ситуации.
Оставалось еще подобрать трех заместителей, для того чтобы укрепить экономический блок. Из всех заместителей председателя предыдущего правительства решил оставить одного только В.Б. Булгака, которого знал давно как прекрасного специалиста, и при распределении обязанностей попросил его сосредоточиться главным образом на проблемах, связанных с «естественными монополиями».
Не сомневался, что нужен заместитель, непосредственно занимающийся аграрными делами и шире – аграрно-промышленным комплексом. Пригласил на эту должность Г.В. Кулика. Входя в депутатскую группу аграриев, он глубоко «копал» сельскохозяйственные проблемы в Госдуме. Работая на разных должностях, Кулик реализовал свое несомненное дарование пробивать через все мыслимые и немыслимые препятствия решения задач, с которыми связан подъем сельского хозяйства. Хорошо разбираясь в бюджетных делах, он был полезен в правительстве при решении не только сельскохозяйственных проблем. В команде всегда нужен «возмутитель спокойствия», будоражащий любое обсуждение вопросами, репликами, но исполняющий принимаемые решения.
Кто будет заниматься финансами, бюджетом, макроэкономической политикой, переговорами с международными организациями? Мне посоветовали А.Н. Шохина – в то время руководителя фракции НДР. Это безусловно опытный, хороший экономист. Указ на Шохина по моему представлению был президентом подписан.
Однако через несколько дней, когда министром финансов был назначен опять-таки по моему представлению и настоянию М.М. Задорнов, высокий профессионал, отлично знающий бюджет, но на которого, к сожалению, легла тень событий 17 августа – он был министром финансов правительства Кириенко, – Шохин демонстративно подал в отставку.
Выбор Задорнова был для меня нелегким, но я все-таки остановился на нем, так как работа над жестким или даже жесточайшим бюджетом была первостепенной задачей, с которой, как я полагал (и не ошибся в этом), он несомненно справится[53]. Что касается отставки Шохина, мотивированной назначением «повинного в событиях 17 августа Задорнова», то, по моему мнению, ее главная причина все-таки была в неверии в возможный успех правительства.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
