Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

Наконец-то они вышли на улицу. Арсений втягивал голову в плечи и отказывался куда-либо идти. Анжела со скучающим видом предлагала покачаться на качелях, посидеть на лавочке, но мальчик только мотал головой и неразборчиво мычал.

– Ну не хочешь гулять, давай съедим мороженое, – Анжела подошла к киоску и купила Сеньке шоколадное мороженое: – На, ешь! О, а давай папе твоему фотографию отошлем? Как мы весело проводим время? С этими словами она быстро растянула своими наманикюренными пальцами губы Арсения в широкую неестественную улыбку, сделала селфи с мальчиком и отправила фото Васильеву-старшему. В ответ прилетел смайлик с поднятым вверх большим пальцем.

Но мальчик только яростнее замотал головой и оттолкнул ее руку. Анжелу это задело. Она зыркнула своими безупречно подведенными глазами и, дернув Сеньку за футболку, потащила его к дому. Мальчик заорал и бросился на землю.

Прохожие оборачивались на крики ребенка. Анжела стояла над Арсением, пытаясь ухватить его за руки и утащить домой. Но это было не так-то просто. Мальчик извивался, как змея, мотая головой в разные стороны. Наконец Анжеле удалось его скрутить, и она с силой затолкала его в подъезд.

– Ну ты и гаденыш редкостный! – ругнулась она. – Сейчас будем обедать и спать. Как с тобой справляются? Привык, наверное, что за тобой все бегают, но со мной этот фокус не пройдет, – прошипела она.

* * *

Анжела насильно усадила Арсения за обеденный стол и положила перед ним растаявшее мороженое.

– Вот видишь, из-за твоих припадков у нас нет обеда. Вот, ешь мороженое. – Она взяла ложку, зачерпнула растаявший шоколадный пломбир и с силой затолкала в рот орущему Арсению: – На вот, ешь!

Но мальчик извивался, как мог, мыча на все лады.

– Я же сказала, ешь! Будешь себя плохо вести, поставлю в угол или посажу в шкаф. Арсений, вкусное мороженое! – Анжела попыталась успокоиться и снова улыбнулась.

Арсений оттолкнул ее руку так, что растаявшее мороженое брызнуло на белую блузку, оставив неприятного цвета след.

– Ах ты, гаденыш! – прошипела она. – Испортил мне одежду. Теперь мне надо идти в магазин за новой! Раз ты так, я тебя наказываю! – Она взяла за шкирку Арсения и со злостью затолкнула его в кухонный шкаф без полок, с красивыми резными дверцами, которые закрывались по старинке, на ключ. – Посидишь тут, пока я сбегаю за новой блузкой. Не могу же я весь день ходить будто на меня вылили горшок! – И с этими словами Анжела выскочила за дверь.

* * *

Спас поднял голову и понюхал воздух. Что-то не то. Он прошелся по комнате, ища Арсения, но его нигде не было.

Он прошелся по квартире. Слышал, как Максим с кем-то говорил на повышенных тонах по скайпу, слышал тиканье больших часов в гостиной. Но он не видел Сеньку.

Дойдя до кухни, Спас навострил уши. Хриплый звук доносился из шкафа. Арсений! Спас поскреб лапой деревянную дверь, но она не поддалась. Хрип усиливался. Спас начал яростно скрести дверь, тыкался в нее носом, скулил, но все было тщетно. Он заметался по кухне. На столе он унюхал растаявшее шоколадное мороженое и пулей рванул к комнате Максима. Но и она была закрыта. Он громко гавкнул, но новомодные шумопоглощающие наушники Максима, как и обещал производитель, не пропускали ни одного звука.

Спас вернулся на кухню. Разбежался. И налетел на дверь. Шкаф покачнулся. Еще разбег. От резкого толчка шкаф накренился набок и уперся в стену рядом с окном. Спас всей своей массой в третий раз налетел на шкаф. Деревянная дверь треснула. Пес что есть мочи начал отдирать щепки, которые летели во все стороны. Наконец он прогрыз достаточно большую дыру, чтобы увидеть опухшее лицо Арсения, который издавал тонкие хрипы. Спас никак не унимался, он лаял, подбегал к двери Максима, скреб ее, но все безрезультатно.

Пес огляделся. Коридор достаточно длинный для разбега. Должно хватить. Пес отбежал к краю стены и с неожиданной прытью всей своей огромной массой впечатался в массивную дверь кабинета. И еще раз. И еще. Спас не обращал внимания, что из ушей пошла кровь. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Голос Максима за дверью кабинета затих. Спас понял, что это единственный шанс, чтобы Максим его услышал. Он вздохнул, залаяв, что есть мочи навалился в очередной раз на дверь и без сил упал. Послышались спешные шаги. Максим недовольно открыл дверь, но, увидев окровавленного Спаса, который пытался ковылять по коридору, понял, что что-то не то. Он вбежал в детскую, но ни Арсения, ни Анжелы нигде не было.

Спас жалобно лаял. Максим, обезумев от страха, побежал на лай в кухню и увидел накрененный шкаф, откуда слышались тихие хрипы сына. С пронзительным криком, похожим на крик животного, спасающего своего детеныша, Максим бросился к шкафу. Глаз сына уже не было видно из-за отека.

«Только бы успеть», – думал он.

– Спас, где аптечка?

От безысходности Максим кричал на пса, который на последнем издыхании грыз не поддающуюся дверь. Максим, обезумев, смёл все с полок на кухне в поисках лекарств. Наконец он нашел то, что искал, – шприц с адреналином, так заботливо подготовленный Мариной.

Недолго думая, он вколол его в плечо Арсения и одним движением доломал дверь шкафа.

Арсений задышал. Отек начал спадать. Максим осторожно вытащил сына из шкафа и уложил его рядом на пол. Спас подполз к мальчику и лизнул его в нос. Ему тоже требовалась помощь.

Арсений открыл глаза и едва слышно пробормотал:

– Спаааа…

Максим поднял заплаканные глаза:

– Что ты сказал? Арсений, мальчик, повтори, пожалуйста. Что ты сейчас сказал?

– Спаааа… си… боооо…

* * *

Утреннее солнце ярко озаряло светлую кухню. Отец и сын сидели за столом, а перед ними лежал телефон.

– Але, Максим, как у вас дела? – послышался голос Марины в трубке. – Все хорошо?

Максим улыбнулся сыну и хитро подмигнул:

– Сень, сделаем это?

– Максим, что вы собрались делать? Ничего не делайте без меня, я скоро буду, – Марина разволновалась не на шутку.

– Ма… ри-и-и-на-а-а, это я-а-а-а. Жду-у-у… те-е-е-бя-а-а…

Артак Оганесян

Инпу на Фонтанке

Отец сразу почувствовал опасность. Прервал шуточный спор, который они затеяли на парковке, затолкнул ничего не понимающую дочь на заднее сиденье внедорожника и захлопнул дверь.

Она хотела было возмутиться, но по лицу отца поняла, что лучше не стоит.

Стекла в машине были тонированными, а свет от уличных фонарей слишком тусклым, поэтому она не могла понять, что за