Так вот, я провёл несколько дней в июне 1991 года со своей мамой, не ведая ещё, что не увижу её долгих пятнадцать лет. Приезд мамы в Москву был связан с тем, что мой отец проходил обследование в МОНИКИ, где работала младшая сестра моей матери. Причина проверки была в том, что как-то мой отец упал с верхней полки поезда на столик купе, когда поезд резко затормозил. Он сломал несколько рёбер, но не придал этому значения, считая, что просто сильно ушибся. Отец никому не говорил об этом, вышел на работу и работал со сломанными рёбрами. В результате этого рёбра срослись неправильно и стали давить на лёгкое и вызвали абсцесс, который и заставил его пройти проверку. Он не хотел утруждать меня своими мелкими, как он считал, проблемами, да и не мог я ему выдать больничный, который ему был необходим, чтобы привести себя в порядок. Но результаты обследования показали наличие обширного абсцесса правого лёгкого, и врачи стали говорить об удалении этого лёгкого. Вот с этим я уж никак не смог согласиться. Больничный — больничным, но чтобы терять правое лёгкое — это уж чересчур. Поэтому я сначала с мамой стал навещать отца, а когда мама уехала домой, мы стали навещать его вместе со Светланой. Мои визиты к отцу сопровождались моей работой с ним, я даже не двигал своими руками, чтобы лишний раз не раздражать врачей. И… через некоторое время уже никто из них даже и не заикался об удалении правого лёгкого, и мой отец уехал домой вместе со своим правым лёгким. Мои посещения отца в МОНИКИ были последними днями, когда я видел своего отца живым. Его убрали ударом по сердцу в 1994 году 31 августа, чтобы сделать мне «подарок», после очередного моего отказа сотрудничать с очередной спецслужбой. Но это будет в 1994 году, а в июне-июле 1991 года я последние разы виделся со своим отцом, даже не подозревая об этом…
В это же время произошло одно событие, которое не было эпохальным, но, тем не менее, весьма интересным. Владимир Дмитриевич Сергеев один раз приехал ко мне в Бутово со своей хорошей знакомой, которая в мире кино была широко известна, как талантливый дизайнер кино и у неё был даже «Оскар» за её работу над одним из фильмом. Я видел эту женщину много раз, она была очень приятным и умным собеседником, но в этот раз они приехали не ради того, чтобы пофилософствовать по тем или иным вопросам, а с весьма конкретным вопросом. Её, как специалиста, пригласили разработать костюмы для одного исторического фильма, события которого происходили во Франции 14–15 веков. И ей для того чтобы создать костюмы, соответствующие той эпохе, было необходимо знать, как, например, делались платья дам высшего света того времени. Она ничего не смогла найти по интересующему её вопросу ни в специальных библиотеках, ни в ленинке, и, зная о моих возможностях, она обратилась с просьбой помочь ей в этом деле. Я был весьма далёк от всего этого и ни малейшего представления не имел о костюмах, тем более, о дамских нарядах средних веков. Но тем не менее, я решил попробовать ей помочь в этом деле. Сместившись в нужное время, я начал описывать ей то, что мне удалось разглядеть взглядом непрофессионала. Она, как профессионал, задавала мне уточняющие вопросы о том, что её интересовало и было важно для понимания технологии изготовления нарядов того времени. Ответив на все вопросы, которые мне были заданы, я на некоторое время забыл об этом эпизоде и только позже эта женщина сообщила мне любопытную информацию о той моей работе.
Оказалось, что она отправила запрос в национальную библиотеку Франции именно по технологии изготовления нарядов высшей знати 14–15 веков и… получила через некоторое время ответ. Ответ её потряс тем, что он практически во всём совпадал с той информацией, которую она получила через меня. Более того, моя информация была более полной, позволяющей более точно воспроизвести технологии того времени. Присланные материалы из Франции содержали много пробелов и по ним было практически невозможно воспроизвести технологию. Другими словами — моя информация была полной, а присланная информация была кусочной! Таким неожиданным способом было получено подтверждение реальности смещения в прошлое! Таким образом появилось весьма материальное подтверждение реальности смещения сознания в прошлое, да ещё и такое, при котором у скептиков нет возможности опровергнуть реальность подобного. Ведь ни я, ни дизайнер по костюмам не имели представления о технологиях изготовления одежды 14–15 веков во Франции. Ни я, ни она не могли об этом знать ни на уровне сознания, ни на уровне подсознания. В СССР в библиотеках такой информации просто не существовало, а в библиотеках Франции она была и то в неполном виде. Именно благодаря моей информации этой женщине удалось восстановить полностью интересующую её технологию. Благодаря моей информации, данные из французской библиотеки из разрозненных кусочков стали единым целым, а не наоборот!..
В конце июня я должен был ехать в Архангельск, чтобы провести там курс своих лекций, как мы и договаривались об этом с Валентином Рассказовым. Но перед этой поездкой мне преподнесли неожиданный «подарок» желающие организовать подобные мои выступления в Николаеве. В один из июньских дней мне позвонила организатор предполагаемых выступлений и сообщила мне, что уже снят зал и напечатаны объявления о моих выступлениях в славном городе Николаеве! Я был удивлён таким подходом и такой наглостью. Ведь я не давал согласия на то, что я буду проводить свои выступления в этом городе, а сказал, что я только подумаю. Но организаторов видно не интересовало то, что я думаю, они уже видели в своих карманах деньги, которые они на мне могли заработать. Их, конечно, не волновало то, что я думаю по этому поводу, но это волновало меня, и поэтому я им сказал, что в такой ситуации я никогда не приеду в этот город с выступлениями. На что эти “друзья-товарищи” ответили вопросом с удивлением, а что им теперь делать!? На что я ответил им тем, что этот вопрос им следовало задать мне до того, как они затеяли свою авантюру, а не после. А теперь это не моя проблема. Поняв, что со мной у них этот фокус не получился, они разыскали моего брата и предложили ему заменить меня, убедив его в том, что для меня это будет приятный сюрприз, и попросили его ничего не говорить мне до того, как выступления произойдут. За несколько месяцев до этого я научил своего брата кое-чему, и организаторы-авантюристы знали об этом. Моему брату всё преподнесли так, что таким своим поступком он очень сильно меня выручит… и он согласился, не понимая, что на самом деле он делает. У людей на слуху была фамилия Левашов, а Николай это или кто-нибудь другой мало кто знал. Поэтому расчёт был сделан правильно. За неделю до «моих» выступлений, когда я выступал уже в Архангельске, в местной газете появилась статья о том, что Николай Левашов попал в тяжёлую автомобильную катастрофу и находится в отделении реанимации и что вообще его жизнь под вопросом, поэтому вместо него публичные выступления проведёт его брат. Только уже на первых выступлениях мой брат понял, в какую афёру его втянули, и пользуясь возможностью выступить по местному телевидению заявил, что он не собирается дальше участвовать в этом спектакле и прерывает свои выступления. Дал он несколько интервью и в местные газеты, разоблачая афёру с моим именем. Но, как ни странно, это ничего не изменило, организаторы афёры, воспользовавшись моим именем и моим братом, как приманкой, продолжали проводить выступления уже сами, обманывая людей и привлекая их своими «лечебными» сеансами.
