Мария просила отца дать разрешение на развод. Граф Нессельдоре попал в двоякую ситуацию. Отказываться от свадебного подарка дочери он не желал. Нессельроде нашел решение: супруги были разведены по православным канонам, так как Иван Калергис был православным греком, а по католическим остались мужем и женой.
Мария Калергис наконец-то почувствовала вкус свободы. Отныне она не принадлежит ни дяде, ни отцу, ни мужу. В Варшаве среди польской и русской аристократии, политиков, дипломатов и людей искусства она заводила свой круг знакомств, постепенно вливаясь в верхушку общества. Особенно ей нравилось общество музыкантов, которые могли оценить ее игру на фортепиано.
С 1847 года Мария жила в Париже, где открыла музыкальный салон в своей квартире на улице Анжу, 6. Она принимала посетителей в белом длинном платье, сливающимся с ее молочной кожей. Яркими акцентами были румянец во всю щеку, распущенные нежно-золотистые волосы, подвязанные белой повязкой, и красный пояс на талии. Некоторые называли ее белой феей или северной девой за схожесть с женщинами из скандинавских легенд.
Немецкий поэт Генрих Гейне был совершенно очарован красотой, талантом и изяществом Марии Калергис. Ей он посвятил произведение «Белый Слон». Давайте прочтем небольшой отрывок:
Поэты напрасно лезут из кожи,
Чтоб описать белизну ее кожи;
Сам Готье здесь сух, как табель, —
О, эта белая implacable!
Снег с вершин гималайских гор
В ее присутствии сер, как сор;
А лилию – если кто ей подаст, —
Желтит и ревность, и контраст.
Зовется она графиня Бьянка,
Большая, белая иностранка,
В Париже у франков ее салон,
И вот в нее влюбился слон.
Этим стихотворением влюбленный Гейне также пытался сказать, что Мария Калергис такая же непостижимая, как Гималайские горы.
Мария Калергис свела с ума русского богача Анатолия Демидова. Анатолий большую часть жизни провел в Европе, жил в Париже, по-русски говорил плохо и с трудом. Со временем он приезжал в Россию все реже, из-за чего антипатия Николая I к нему только нарастала.
Демидов был поклонником Наполеона Бонапарта, что вызывало недоумение у русских аристократов в Париже. Во Флоренции Демидов сдружился с Жеромом Бонапартом, братом Наполеона, который некоторое время был королем Вестфалии.
Жером Бонапарт увидел в Демидове финансовую выгоду: русский богатей, хоть и без должного титула, мог озолотить его семью. Великий герцог Тосканы дал Демидову титул принца Сан-Донато для более равного брака с принцессой Матильдой Бонапарт, дочерью Жерома, а также как благодарность за строительство шелковой фабрики. В качестве свадебного подарка Анатолий выкупил причитающиеся Матильде украшения за миллион франков вместо пятидесяти тысяч.
В 1840 году он женился на Матильде Бонапарт, племяннице Наполеона. Брак был больше политическим. Матильда видела в муже только кошелек с золотом. Нередко она публично оскорбляла Анатолия за его низкое происхождение, хотя сама как-то сказала, что без своего дяди Наполеона Бонапарта она бы торговала апельсинами на улицах Аяччо.
Анатолий стал искать утешения и нежности в объятиях дам как высшего, так и низшего света. Однажды Матильда закатила мужу скандал на одном светском мероприятии за то, что тот появился на балу вместе с Валентиной Жозефиной де Сент-Альдегондской, герцогиней Дино. Валентина была давней любимицей Демидова еще до его свадьбы с принцессой Бонапарт. После бракосочетания Анатолий, как примерный семьянин, разорвал любовную связь с герцогиней Дино, успев побывать на ее свадьбе и подарив несколько роскошных бриллиантов, на которые у мужа Валентины не хватило бы денег. Однако после краха в семейной жизни Анатолий вспомнил сладострастные ночи с Валентиной и возобновил давние отношения.
Увидев соперницу на костюмированном балу, Матильда Бонапарт оскорбила Валентину, поставив ее честь под сомнение. Внезапно публика услышала пару шлепков. Это Анатолий Демидов публично дал пощечины своей жене. Скандальная сцена послужила первым сигналом к их разрыву.
К тому же Демидов встретил Марию Калергис, женщину, совершенно непохожую на всех этих светских и заносчивых дам. Анатолий Демидов был настоящим меценатом искусства, окружающим себя людьми искусства и учеными. В его дворце Сан-Донато была поистине невероятная коллекция картин. Он выступал за франко-российское сближение, рассказывал французам о российском обществе, нравах, культуре и менталитете, что только еще сильнее злило императора Николая I, который недолюбливал либерального франколюба.
Роман Марии Калергис и Анатолия Демидова продлился лишь пару месяцев. Вскоре Мария поспешила вернуться к отцу в Варшаву. Демидов все же уехал в Россию. Он ждал возлюбленную в Петербурге два года, предлагая выйти за него замуж. Она не приезжала. Ее семейство Нессельроде не одобряло полного развода с Калергисом, а жить с Анатолием, словно его любовница, она не хотела. Его нежные письма сменились на тиранические, граничащие с безумием. Он привык, что может купить абсолютно все. Даже французскую принцессу! Но Марию Калергис купить было нельзя. Она была слишком умна, чтобы продаться за деньги.
Тем временем по личному указу Николая I суд Санкт-Петербурга принял решение о разводе Демидова с Матильдой Бонапарт, обязав выплачивать ей ежегодную пенсию в размере 200 тысяч рублей.
Летом 1842 года начался многолетний бурный роман Марии Калергис с польским графом Адамом Потоцким. Адам был красивым и талантливым молодым человеком, к тому же наследником многомиллионного состояния. Однако, увы, как и Мария, он не мог самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Семья Марии по-прежнему отказывала ей в разводе, а Адаму подыскали достойную невесту – Екатерину Браницкую.
Дело приобрело скандальный привкус. Семья Потоцкого делала все возможное, дабы унять компрометирующие слухи о своенравной польке Марии Калергис. Мария поняла, что светлого будущего с графом Потоцким ей не видать. В качестве красивого и немного язвительного жеста она написала письмо невесте графа Потоцкого, в котором сказала, что самоотверженно возвращает ей жениха.
Нервы и семейные проблемы сказались на ее здоровье. В 1844 году она поехала на лечение в Италию вместе со своей подругой дочерью польского генерала Марией Трембицкой, где пыталась залечить любовные раны. Именно там женщины познакомились с Киприаном Камилем Норвидом, польским поэтом, живописцем и скульптором. Калергис отнеслась к Норвиду доброжелательно. Ей было интересно проводить время в компании творческого человека. Но Норвид трактовал поведение Марии иначе, приняв вежливость за флирт. Он влюбился. И сперва подумал, что это взаимно. Однако мысли Марии все еще были заняты графом Потоцким. Мария Калергис продолжала путешествие по Европе, Норвид следовал за ней, несмотря на скромные доходы. При всем его таланте он был беден, словно церковная мышь, а жил на случайные заработки. Он не мог предложить Марии роскошной жизни. Но Киприан Норвид все же
