Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
Вскоре она ещё более окрепла, ввиду того что Берия стал фигурой № 2 в советском атомном проекте. Это был тогда высший «атомный» рейтинг, если учесть, что фигурой № 1 был сам Сталин.
В то же время уже перед войной их управленческая «связка» работала неплохо – особенно после того, как 3 февраля 1941 года Берия был назначен одним из заместителей Председателя Совнаркома СССР Сталина и сразу же расширил объёмы своих государственных инициатив.
Характерный момент: 8 марта 1941 года Берия направляет Сталину проект постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях выполнения плана лесоповала в навигации 1941 года по Наркомлесу и Управлению лагерей лесной промышленности». За день до этого Маленков и Берия докладывали тогдашнему Предсовнаркома Молотову (с мая его сменил сам Сталин) о необходимости замены наркома лесной промышленности, причём предлагали «назначить руководителем Наркомлеса работника, хотя и не знающего лесного дела, но способного организовать и перестроить работу».
Последняя формулировка выдает авторство именно Берии – это был его стиль: уметь хорошо организовать то, с чем до этого сталкиваться не приходилось. И организовать не за счёт начальственной брани, а за счёт ускоренного самообразования в требуемых (но – не более того!) пределах, работоспособности, въедливости и верного подбора специалистов.
Впрочем, Сталин и Берия хорошо понимали друг друга ещё в те времена, когда первый был в Москве, а второй – в Тбилиси. Имеются интереснейшие записи председателя Кинокомитета Бориса Шумяцкого о просмотрах Сталиным (для Шумяцкого – Кобы) фильмов в Кремле. 9 декабря 1934 года, после просмотра фильмов «Чапаев» и «Последний маскарад», Шумяцкий записал, в частности:
«Коба, обращаясь к т. Берия (он был на просмотре с Микояном, Кагановичем, Ждановым и Орджоникидзе. – С.К.)… сделал ряд шутливых замечаний… Шутил…, что этой фильмой т. Берия хорошо достигает только одну цель – показать, насколько г. Тифлис нуждается во вложениях по ремонту и переустройству….»
Фильм «Последний маскарад» производства Госкинопрома Грузии, вышедший на экраны 25 октября 1934 года, снимал, конечно, не Берия, а режиссёр М.Э. Чиаурели. Однако в каждой шутке есть, как говорят, доля шутки. Доля же истины в шутке Сталина заключалась в том, что архитектор по образованию и призванию Берия в социалистическую реконструкцию Тбилиси вкладывал много сил организатора, да и талант архитектора. Сталин это знал и поддерживал – позднее именно Берии будет поручено курировать проекты «сталинских» высотных зданий в Москве. И вот нашёл повод над Берией подтрунить.
Ещё один штрих из деловых отношений Берии и Сталина… Не успел Берия стать наркомом внутренних дел, сменив Ежова, как 7 декабря 1938 года обратился к Сталину и Молотову с возражениями против передачи в НКВД Интуриста – организации по обслуживанию иностранных гостей, которая до этого находилась под неформальной опекой «органов». Берия убеждал:
«Факт перехода Интуриста в ведение НКВД безусловно станет известен за границей. Капиталистические туристические фирмы и враждебная нам печать постараются использовать для развертывания травли вокруг представительств Интуриста, будут называть их филиалами НКВД и тем самым затруднят их нормальную работу, а также своей провокацией будут отпугивать лиц из мелкой буржуазии и интеллигенции от поездок в СССР. Исходя из указанных соображений считаю целесообразным Интурист изъять из ведения НКВД».
На этой записке Сталин написал: «ТТ. Молотову, Микояну. Кажется, т. Берия прав. Можно бы передать Интурист Наркомвнешторгу. И. Сталин. 10.1.39».
И этот режим «инициатива Берии – поддержка Сталина» сохранялся и в дальнейшем, потому что Берия был компетентен, а Сталин всегда поощрял компетентных оппонентов. Собственно, он поощрял активность Берии ещё с тех времён, когда последний руководил Закавказьем, и поощрял наиболее радостным для человека дела образом – принимая предложения Берии к исполнению.
Было высокоэффективным и «атомное» сотрудничество Сталина и Берии. На вопрос «Кто сыграл наиболее важную роль в ликвидации атомной монополии США и устранении атомной угрозы для СССР?» есть тоже лишь один ответ: «Сталин!» Но среди тех, кто ему в этом помог, первенство по справедливости надо отдать опять-таки Берии – как и в деле обеспечения Победы 1945 года.
В своей книге «Берия: лучший менеджер ХХ века» я писал, что «атомный» Берия сегодня «документирован» наиболее полно, поэтому при изучении многотомного собрания документов «Советский атомный проект» хорошо выявляется роль как Сталина, так и Берии в этом проекте. Почти неизменная подпись Сталина под важнейшими документами, касающимися Специального Комитета и Первого Главного управления при Совете Министров СССР, доказывает, что Сталин годами не упускал из поля своего зрения ничего существенного, относящегося к атомному проекту. Берия же не упускал здесь вообще ничего – мимо него не проходили мало-мальски важные бумаги. Причём это не было мелочностью. Это было тщательностью – как врождённой, так и обусловленной высокой личной ответственностью Берии за успех дела.
И всё же в отношениях Сталина и Берии были приливы и отливы. Имеются в виду личные отношения – от повседневных и первостепенных деловых услуг такого выдающегося сотрудника, как Берия, Сталин отказаться не мог даже на самое короткое время. Но теснейшие деловые повседневные контакты не означали человеческой близости.
В деловом же, в государственном масштабе Берия был неизменно на первых ролях, и это хорошо показал конец 1951 года.
Очередные годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в сталинской Москве отмечали торжественным заседанием Московского Совета в Большом театре. Не была нарушена эта традиция и 6 ноября 1951 года – в год празднования 34-й годовщины Октября. На сцене, в президиуме, сидели Маленков, Берия, Ворошилов, Микоян, Булганин, Каганович, Андреев, Хрущёв, Шверник, Суслов, Пономаренко, Шкирятов, члены правительства, депутаты Моссовета.
Сталина среди них не было. Не было его на следующий день и на Красной площади – на военном параде. Сталина тогда вообще не было в Москве – с 10 августа по 22 декабря 1951 года он находился в отпуске, и участники заседания приняли приветствие ему, где он был назван «гениальным вождём и учителем советского народа, великим знаменосцем мира».
Спорить тут было не с чем – при всей заезженности формулировок они отражали действительность. Дважды два всегда равняется четырем, а Сталин был десятилетия назад и оставался к началу 50-х годов не только вождём, но и учителем народов. Тем не менее в зале его не было, а доклад кто-то должен был делать. В отчёте о торжественном заседании, помещённом в «Правде» 7 ноября, Маленков в списке президиума торжественного заседания стоял первым. Однако с докладом на заседании Моссовета выступил Берия.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
