Вам явственны резолюции мои, что я их обвиняю всегда, но предписываю простить от великодушности; непременное желание мое было и есть: всех таковых единовременно простить, так я к вам и в правительство всегда писал, ежели впадут они в погрешности в другой раз, тогда никак прощены не будут. Ежели не предвидите важной опасности от незначащего числа сих учинивших дерзкие глупости людей, и буде, простя их, можете все установить в тишине и порядке, особое удовольствие сим мне доставите.
Вы из писем моих совершенно уже должны быть уверены, что никакие письма против постановлениев ваших не принимаю я с другими мыслями, так только делаю им прощение от великодушия, и за честь почитаю, ежели можем установить дела наши по сделании некоторых штрафов напоследок поступком снисходительным. Повторяю, желание мое: все то, что не может быть совершенно опасно, на будущее время по таковым делам выполнить во всех островах и тем доставить мне удовольствие. В прочем с наивсегдашним дружеским почтением моим имею честь быть.
Письмо Ф. Ф. Ушакова Махмет-бею[186] с требованием прекратить грабительские действия алжирских пиратов в Адриатическом море
11 мая 1800 г.Милостивый государь мой!
Со всех мест устья Венецианского залива получаю я беспрерывные жалобы, что алжирские суда во многом количестве ловят, берут разбойническим образом и грабят всякие суда, какие только им попадаются в Венецианском заливе.
В прошлом 1799 году от меня и от Кадыр-бея за общим нашим паспортом, с нашими подписками и печатьми данным, посланное от нас из Корфу судно под российским купеческим флагом в Тулон для отвозу пленных нами французов, алжирские суда, невзирая на наш паспорт, взяли разбойническим образом, отвели в Алжир судно и товары со оного продали, а командира оного судна Павла Фоку и со служителями-греками Соединенных островов и ныне держат в плену; ныне же оные алжирские суда в числе до десяти, крейсируя в Венецианском заливе, грабят не только разных наций, даже наши суда, посылающиеся от меня с письмами и всеподданнейшими рапортами к государю императору чрез Отрант и Бриндичи, пресекли всю коммерцию со здешними островами, не допускают сюда судов пройтить из Неаполитанского королевства с разным хлебом и со пшеницею, по нашим требованиям сюда идущих, чрез что не только здешние островские жители терпят голод, ни же мы сами пшеницу и муку не можем доставить в покупку, а особо, что они берега между Отранта и Бриндичи утеснили чрезвычайным образом и судами, и десантом высаживаемым, производят грабительство, а я по высочайшему мне от государя императора предписанию должен оных союзников наших вместе с Блистательною Портою защищать и охранять от французов и от всяких неприятелей, ибо они вместе войну имеют и общими силами с союзными державами действуют противу общих неприятелей – французов.
Следовательно, мы и Блистательная Порта Оттоманская имеет непременный долг их защищать и оборонять, а паче Блистательная Порта должна охранять их и воспретить тунисским и алжирским судам делать грабительство.
С письма, сейчас мною полученного из Летчи от российского консула Никаци, прилагаю точную копию и, сообщая обо всем оном, прошу, дабы благоволили вы сами с фрегатами Блистательной Порты иттить или послать от себя два фрегата к стороне Италии к Отранту и Бриндичам, сыскать оные алжирские десять судов, запретить им всякое грабительство и выслать их непременно из Венецианского залива вон с запрещением, чтобы они в здешнюю сторону не ходили, ибо здесь и в здешней стороне неприятельских судов совсем никаких нет; дайте им от себя об оном письменное приказание, объявя, ежели они будут ослушаны и далее производить будут грабительство, в таком случае я пошлю от себя отделенную эскадру, всех их велю забрать пленными, пошлю в Константинополь с представлением к Блистательной Порте для надлежащего с ними поступления и тем принужу их ограбленное в прошлом году наше судно и людей, также и прочее грабительство возвратить, ибо оно многократно от них требовано в возврат, но удовлетворения и по сие время не получено.
Я требую, чтобы вы, милостивый государь мой, по существующей между нациями дружбе исполнили сие непременно и рапортовали бы от себя к Блистательной Порте Оттоманской, а я о том же отнесусь жалобою моею представлением чрез полномочного российского министра, в Константинополе находящегося. В надежде удовлетворения вашего по моему требованию с наивсегдашнею моею дружбою имею честь быть.
Письмо Ф. Ф. Ушакова В. С. Томаре о мерах для предотвращения захвата Парги Али-пашой Янинским
11 мая 1800 г.Милостивый государь мой, Василий Степанович. Депутаты из Парги беспрестанно наносят разные просьбы и жалобы, сколько я не удаляюсь, но они со слезами своими от ног не отходят. Какие письма сейчас ко мне подали, все оные во оригинале при сем препровождаю.
Из одних сих писем не можно почесть утвердительным намерения Али-паши, но, ежели оно произведено будет в действо, настоит опасность в том; его императорскому величеству, Блистательной Порте и вам известно, что в Парге на крепости подняты флаги российский императорский и Порты Блистательной и что оные остаются там до решимости государей императоров и тогда спущены будут, когда какое решение последует.
Народ Парги, так сказать, обожая флот российский, как я уже к вам писал, ни за что не согласится добровольно его спустить; в противном случае даже смерть предпочитают. Что с сим отчаянным народом теперь делать, пока не последует настоящая конфирмация и решимость государей императоров. Опасаюсь я, ежели Али-паша ими овладеет отважной дерзкостию, чтобы не нанес бесчестия флагу и не произошли бы неприятные последствия.
Предупреждая вас, милостивый государь, прошу объясниться с Блистательною Портою, чтобы никто прежде высочайшей конфирмации никаких беспокойств сему месту не наносили, а ежели же Али-паша по ослушности Блистательной Порты начнет неприязненные действия, не будет ли надобности с нашей стороны, сколько можно его в том удержать и отвращать или что и обо флаге российском ваше превосходительство предполагать соизволите, то наперед я предвижу, что прежде конфирмации и высочайшего повеления спустить его нельзя, да и обыватели не допустят, ибо они на поднятие его в Парге с начала прибытия соединенных эскадр позволение от меня и от Кадыр-бея общее получили, и тогда оба флаги вместе ими подняты на крепости, в таковом нежном[187] деле ожидаю вашего ответа, как что исполнять следует. В каковой надежде с наивсегдашним моим почтением и совершенною преданностию имею честь быть.
