лета, во взводе произошел очередной казус. Теперь с Усатовым и Легостаевым. На очередном выходе «в поле» они проявили инициативу, попросив лейтенанта Иванченко разрешить скрытно подобраться к проходящей в километре железнодорожной ветке, по которой обычно перевозили грузы, и имитировать подрыв железнодорожного состава. Взрывпакетом с бикфордовым шнуром. Тот немного подумал и согласился.
Действуя по всем канонам, друзья перебежками приблизились к цели, проползли оставшиеся метры по-пластунски и заложили имитатор под рельс. А когда из-за поворота показалась сцепка вагонов, подожгли бикфордов шнур и укрылись поблизости.
– Бах! – звонко хлопнуло через пару минут, состав чуть притормозил, а затем снова набрал ход и покатил дальше.
– Точно под паровозом, – довольно переглянулась пара, вылезла из укрытия и направилась к месту взрыва, желая ознакомиться с результатами.
В следующий момент с другой стороны насыпи выскочили пятеро в форме НКВД. Старший, пальнув из нагана вверх, заорал «руки вверх!», а остальные, с винтовками, взяли злоумышленников на прицел.
– Да вы что, товарищи, мы же… – начали было ребята, но их быстро окружили и потолкали прикладами вперед – попались гады!
Затем, не давая говорить, погрузили в один из вагонов (поезд ждал на полустанке) откуда доставили в Минск. Там после допроса оба оказались в карцере, где просидели пять суток. При этом выяснилось, что в составе перевозили заключенных, а десантников охрана приняла за лиц, пытавшихся тех освободить. На шестой день за ними приехали из части.
– Больше мне таких вылазок не проводить, – хмуро сказал энкэвэдэшный майор, выдавая арестантов комбату Полозкову. – Тренируйте бойцов в другом месте.
Наказывать друзей за инициативу не стали, но Иванченко после беседы у комбата, несколько дней ходил грустный и задумчивый.
Шло время, и вся «секретная» двадцатка с нетерпением ждала, когда поступит долгожданный приказ о возвращении ее на флот, по которому все изрядно скучали. Служба в десантных войсках парням нравилась, но все равно тянуло к морю. Там был простор, боевые корабли и родные экипажи.
За прошедшие месяцы Юрка получил несколько писем от Маши, добрых и теплых. Она сообщала, что после окончания школы будет поступать в Ленинградский медицинский институт, желая стать доктором. Легостаев о себе писал вскользь, ограничиваясь общими фразами. Больше упирал на то, как они встретятся снова, чтобы никогда не расставаться.
Между тем, обстановка в мире накалялась. Германия захватила Францию, Данию и Норвегию, оккупировала часть Польши и бомбила города Великобритании. На советско-германской границе то и дело возникали провокации. Политработники бригады регулярно проводили с личным составом политинформации, призывая на них не поддаваться на провокации, а также проявлять бдительность.
В ночь на двадцать второго июня, во взводе многим не спалось. После ужина, в клубе части крутили популярную картину «Путевка в жизнь», а на воскресенье были назначены спортивные соревнования с участием гражданской молодежи. Среди которой у ребят появились знакомые девушки. А ровно в четыре тридцать голос стоявшего дневальным Томилина «Рота подъем! Боевая тревога!» сбросил всех с коек. Привычно натянув обмундирование и расхватав оружие с противогазами, все заняли свои места в шеренгах на среднем проходе, где уже стоял хмурый Романенко с взводными.
– Всем вниз! – приказал командир роты, и по гулким пролетам задробили солдатские сапоги.
Сначала бригаду выстроили на плацу перед казармами, а затем вывели за территорию части и расположили на опушке леса.
Мучительно тянулись минуты ожидания.
– Кажется, война, – прошептал кто-то из ребят, на него цыкнули.
Наконец первая команда старшины Дорошенко – выделить бойцов для получения боеприпасов, снаряжения и продовольствия!
Бойцов выделили, а из штаба прибыли дневальные, сообщившие, что по боевой тревоге подняты все войска Западного военного округа. Новость была встречена гробовым молчанием.
А еще через час, батальон в полной боевой экипировке, поротно, лесом двинулся на свой аэродром. Соблюдая скрытность. На одной из полян его остановили, и комбат Полозков, обратившись к бойцам, сообщил, что фашистская Германия без объявления войны нарушила государственную границу СССР, бомбит города и села. Задача подразделения – сосредоточиться в месте дислокации и ждать дальнейших указаний командования. Вслед за этим капитан распорядился продолжить движение, и оно возобновилось.
Лес к этому времени уже проснулся. Сквозь кроны высоких сосен пробивались солнечные лучи, в кустах весело трещали сойки, где-то далеко рассыпалась дробь дятла.
На подходе к аэродрому все услышали гул приближающихся с запада самолетов и подняли к небу головы. Те шли на большой высоте, держа курс на восток. Затем более десятка машин отделились от основной группы и, снижаясь, понеслись в сторону батальона.
– Воздух! – заорали в разных местах колонны. Она тут же привычно рассредоточилась, укрывшись в кюветах и густом подлеске, а самолеты с черными крестами на плоскостях сделали два захода на аэродром, сбросив туда бомбы.
От взрывов колыхнулась земля, а когда поднятые взрывом комья осели, на том месте заклубился густой дым и вырвались языки пламени. Аэродрома больше не существовало.
Затем пикировщики, сделав разворот, подвывая моторами, ушли на запад.
– А где же наши истребители, а, ребята? – проводил их недоуменным взглядом Зорин.
– Спроси чего-нибудь полегче, – буркнул в ответ Григорьев.
Когда похоронили убитых на аэродроме, а также оказали помощь раненым, комбат вышел по рации на связь со штабом бригады, доложив о случившемся. Оттуда получили приказ следовать на соединение с бригадой в обусловленное место.
Выслав вперед охранение, батальон двинулся лесом дальше, неся с собой на самодельных носилках раненых. Шли молча и подавлено, осмысливая случившееся.
Через несколько дней в бригаду из корпуса поступила директива Ставки «Для изоляции и уничтожения подвижных частей противника, прорвавшихся от Слуцка на Бобруйск, путем диверсионных нападений на отдельные машины, части и тылы, 214-ю авиадесантную бригаду форсированным маршем на автотранспорте выбросить сегодня же ночью для действия в направлениях на Глушу, Глуск и Старые дороги». Когда наступили сумерки, бригада, оставив место временной дислокации, погрузилась на автомашины и скрытно двинулась по указанным маршрутам. Тихо урчали грузовики с затененными фарами, за которыми на конной тяге следовала артиллерия. Спустя некоторое время каждый батальон взял свое направление и исчез во тьме. Дорога опустела.
На утренней заре, в редеющем тумане рота старшего лейтенанта Романенко, загнав свои ЗИС-5 в березовую рощу, устроила засаду перед мостом через реку, на выезде из райцентра Глуск. Слева тянулись густые кусты верболоза, а справа, за дорогой, зеленело овсяное, с цветущими васильками поле, заканчивающееся у далекой опушки.
Мост заминировали, и десантники укрылись в кустарнике на подходе. По другую же сторону, у кромки поля за мостом, Романенко приказал установить ручной пулемет с самим метким расчетом.
Примерно через час, со стороны райцентра, по дороге запылила колонна. Впереди следовал пятнистый бронетранспортер, за
