Сергей Кремлев - Ленин. Спаситель и создатель

Нет, жизнь сложнее схем, и уж кто-кто, а Ленин и понимал это, и писал об этом, и вёл себя, отдавая себе отчёт в этом…

Вот отрывок из письма Инессе Арманд, написанного Лениным из Кракова в Париж в конце декабря 1913 года:

«…Глупы идиотски те люди, которые „испугались“ доверенных лиц (передовые рабочие, выделяемые для связи ЦК с местными организациями. – С.К.), как вещи, якобы „обидной“ для ячеек…

Комики! Гонятся за словом, не вдумываясь, как дьявольски сложна и хитра жизнь, дающая совсем новые формы, лишь частью „уцепленные“ нами.

Люди большей частью (99 % из буржуазии, 98 % из ликвидаторов, около 60–70 % из большевиков) не умеют думать, а только заучивают слова. Заучили слово „подполье“. Твёрдо. Повторить могут. Наизусть знают.

А как надо изменить его формы в новой обстановке, как для этого надо заново учиться, этого мы не понимаем…

Как это сделать? А вот учиться надо понимать эту „хитрую“ механику…»[571]

Фактически Ленин здесь повторяет мысли Сталина из его статьи «Партийный кризис и наши задачи» от августа 1909 года, где Сталин писал:

«Необходимо, чтобы опытнейшие и влиятельнейшие из передовых рабочих находились во всех местных организациях, чтобы дела организации сосредоточивались в их крепких руках… Не беда, если занявшие важные посты рабочие окажутся недостаточно опытными и подготовленными, … не надо забывать, что Бебели не падают с неба, они вырабатываются лишь в ходе работы…»[572]

Подобных примеров полного совпадения подходов Ленина и Сталина можно привести много, при этом Ленин мыслил шире как теоретик, а Сталин – глубже как практик. Вкупе получалось весьма неплохо. А сегодня клеветники на Ленина и Сталина уверяют, что Ленин до революции и Сталина-то не знал, и в грош его не ставил.

Но это – горечь по отношению к соратникам, к не умеющим диалектически мыслить большевикам. А есть же и прямые оппоненты как в русской эмиграции – типа Плеханова, так и среди европейских социал-демократов – типа Каутского, заявившего, что РСДРП якобы мертва. И в конце января 1914 года Ленин опять пишет Арманд, но уже в боевом тоне:

«Примиренцы всех цветов собираются ловить нас! Bon! („Отлично!“, – С.К.) Мы этих мерзавцев – шутов гороховых, поймаем. Они лезут в болото блоков с ликвидаторами? Bon! Наша тактика: неприятель делает ошибочное движение – дать ему побольше времени глубже залезть в болото. Таких негодяев мы накроем. Желательнее всего, чтобы секция (заграничных организаций большевиков. – С.К.) приняла мордобойную резолюцию против Каутского (назвав его заявление о смерти партии бесстыдным, наглым, чудовищным, игнорантским)…

Поставь в КЗО (Комитет заграничных организаций в Париже. – С.К.) вопрос о мордобое Каутскому и проголосуй: если большинство провалит, я приеду и высеку так, что до новых веников не забудут. А мне надо знать, кто составит такое большинство, кто на что способен…»[573]

Тон боевой потому, что Ленина окрыляет успех! Вот коротенькое письмо Инессе Арманд в Париж:

«Дорогой друг! Пишу кратко о делах: Победа!! Ура! Большинство за нас. Я здесь останусь около недели, и вероятно, мне придётся много поработать.

Я в восторге от того, что мы победили.

Преданный Вам В.И.»[574]

Ленин написал эти строки 25 января 1914 года накануне своего триумфа на IV съезде Социал-демократии Латышского края, который прошёл в Брюсселе. Реферат Ленина по национальному вопросу, прочитанный им для делегатов съезда, был встречен «на ура», и весь съезд, где был избран стоявший на позициях большевизма ЦК, прошёл под влиянием Ленина.

И вот на волне эйфории от «латышского» успеха Ленин намерен высечь всех «примиренцев» в партии и даже устроить идейный «мордобой» самому Карлу Каутскому, который действительно высказался в том смысле, что российская партия мертва-де.

Ленин рвётся в бой, но боевой его энтузиазм тех дней был не то чтобы не оправдан, но, всё же, несколько преувеличен. В словах Каутского был свой резон – в германском рейхстаге социал-демократическая фракция насчитывала более сотни депутатов, а в русской Думе их был десяток, да и то не единый в своих действиях.

Но Ленин умел быть оптимистом несмотря ни на что! И ведь вышло по Ленину: через три года «похороненная» Каутским партия совершила социалистическую революцию, а немцы этого сделать так и не сумели.

В эмиграции Ленину часто приходилось иметь дело не с идеальным окружением, нередко – с враждебным окружением, но почти всегда – лишь с выборочно толковым окружением. Что оставалось делать – посылать бестолковых или непонятливых к чёрту?

А с кем работать?

Приходилось работать с теми, которые были. Взять, скажем, помянутого выше Карла Радека…

Вот Ленин уже во время Первой мировой войны пишет Радеку в августе 1915 года из Зёренберга в Берн:

«Дорогой тов. Радек!

Получил Ваше письмо к Wynkoop`у [Д. Вайнкоп, председатель Социал-демократической партии Голландии (партии „трибунистов“). – С.К.] и отсылаю его с первой почтой. Приписываю ему, что надо тотчас браться за работу, если хотеть приготовить декларацию (не говоря уже о новом Коммунистическом манифесте).

Мы дали 1) манифест, 2) резолюции, 3) проект декларации. Давайте же скорее поправки или контрпроекты. Спешите!! Опоздаем!!..»[575]

Как видим, вполне товарищеский тон… Ленин в этом письме с Радеком вполне доверителен:

«Я лично против участия „Нашего Слова“ (меньшевистская газета, издававшаяся в Париже при участии Троцкого. – С.К.), но не стал бы делать из этого ультиматум. Почему против? 1) Это разврат, ибо само „Наше Слово“ не объявило себя самостоятельной, третьей (кроме ЦК и ОК) партией или группой для работы в России…», и т. д.[576]

Суть заключалась в том, что Троцкий в партийной среде изображал из себя стоящего якобы «над схваткой» большевиков (с их ЦК – Центральным Комитетом) и меньшевиков (с их ОК – Организационным Комитетом), но чётко своей позиции, как третьей силы, публично не определял, хотя то и дело поддерживал меньшевиков с Плехановым и будущим антиленинцем Алексинским.

Подобным образом (якобы «ни нашим, ни вашим», а на самом деле – врагам Ленина и России) Троцкий будет вести себя и позже, вспомним его знаменитое и провокационное «Ни войны, ни мира» в начале 1918 года!