Департамента путей сообщения, вскоре, в начале 1892 г., вручил ему портфель министра финансов. Император и новый государственный деятель как будто мгновенно нашли друг друга. И тому и другому очень импонировали внешняя простота, прямота, крупность характера другого. Император сразу доверился Витте, Сергей Юльевич сразу обнаружил готовность к решительным мерам, твердой позиции, крупным преобразованиям, вписывающимся при этом в рамки абсолютной монархии, готовность использовать ее преимущества.
Вот характеристика С. Ю. Витте, данная хорошо знавшим его И. И. Милюковым: «Это был редкий русский самородок – со всеми достоинствами этого типа и с большими его недостатками. Конечно, он стоял головой выше всей той правящей верхушки, сквозь которую ему приходилось пробивать свой собственный путь к действию. А действовать – это была главная потребность его натуры. Как всякий самородок, Витте был энциклопедистом. Он мог браться за все, учась попутно на деле и презирая книжную выправку. С своим большим здравым смыслом он сразу отделял главное от второстепенного и шел прямо к цели, которую поставил. Он умел брать с собой все нужное, что попадалось по дороге, и отбрасывать все ему ненужное: людей, знания, чужие советы, закулисные интриги, коварство друзей, завистников и противников. Он прекрасно умел распознавать людей, нужных для данной минуты, организовать их труд, заставлять их работать для себя, для своей цели в данную минуту. Большое уменье во всем этом было необходимо, потому что и дела, за которые он брался, были большого масштаба. По мере удачи росла и его самоуверенность, поднимался командующий тон, крепли сопротивляемость всему постороннему и враждебному. При неудаче он становился страстен и несправедлив, никогда не винил себя, чернил людей, ненавидел противников». И еще: «При Александре III этот фавор закреплялся самыми этими особенностями Витте. Грубоватый тон и угловатая речь импонировали императору и отвечали его собственной несложной психике. Упрощенные объяснения Витте были ему доступны, настойчивость – убедительна, а оригинальность и смелость финансово-экономической политики оправдывалась явным успехом»[262].
Витте появился в петербургских кругах только в 1880-х гг., однако его мемуары интересны и для эпохи Александра II, когда он был сначала студентом Новороссийского университета, а затем служащим Юго-Западных железных дорог. В качестве такового ему и пришлось однажды, в мае 1877 г., оказаться свидетелем драматического эпизода, здесь воспроизводимого.
Фрагмент воспоминаний С. Ю. Витте публикуется по изданию: Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 1. М., 1960.
1 Русско-турецкая война началась с сербско-турецкой войны, точнее, с сербско-черногорско-турецкой. Балканский кризис середины 1870-х гг. начался с подъема национально-освободительного движения в Боснии, Герцеговине и Болгарии, находившихся в положении вассальных провинций Турции. Это было столкновение необученных и плохо вооруженных повстанцев с регулярными турецкими войсками. В защиту восставших выступили Сербия и Черногория, также вассальные княжества, платившие Турции дань. В июне 1876 г. они объявили Турции войну. Это событие дало толчок сначала добровольческому движению в России, отправке в Сербию добровольцев – военных и медиков, денежных средств, а затем объявлению Россией войны Турции (в апреле 1877 г.).
2 Константинополь представлял для России двойной интерес: с одной стороны, как бывший центр христианской Византии, наследницей которой считала себя Русская православная церковь, с другой – как ключ к проливам, ведущим в Черное море. Поэтому тема завоевания Константинополя обсуждалась и идеологами славянофильского толка, и политиками.
А. А. Толстая
Записки фрейлины
Александра Андреевна Толстая (1818–1904) чаще всего упоминается исследователями творчества Л. Н. Толстого как его родственница, друг и корреспондентка. Но, конечно, она заслуживает и особого внимания, а не только как персонаж, сияющий отраженным светом. Надо думать, что недавно опубликованные ее воспоминания будут способствовать пробуждению интереса к этой незаурядной фигуре. На ее долю выпала судьба довольно многочисленной группы российских девушек из знатных фамилий, не вышедших или поздно вышедших замуж. При тех небольших возможностях, которые российская жизнь в первой половине XIX века, да и позже, предоставляла женщинам, стремившимся стоять на собственных ногах, служба в качестве фрейлины была одной из престижных и потому предпочитаемых. А. А. Толстая избрала этот путь и провела при дворах императорской фамилии всю свою жизнь. Первоначально она была фрейлиной дочери Николая I великой княгини Марии Николаевны, затем, в самом конце 1865 г., она была назначена фрейлиной императрицы Марии Александровны и воспитательницей великой княжны Марии Александровны, дочери Александра II и императрицы Марии Александровны. В этом качестве она сменила А. Ф. Тютчеву, в это время вышедшую замуж за И. С. Аксакова. Вскоре после ее водворения в Зимнем дворце и начался роман Александра II с Е. М. Долгорукой (или Долгоруковой, как называл ее сам император). А. А. Толстая принадлежала к тем фигурам из придворных кругов, кто не желал слушать никаких оправдывающих эту связь объяснений. Немалую роль в этом играло ее благоговейное отношение к императрице. Уже на самом склоне жизни она составила (буквально составила, ибо собирала свидетельства современников) записки о морганатическом браке царя и об отклике на него обитателей двора. Публикуемый фрагмент – чуть ли не единственный, относящийся к более раннему времени.
Фрагмент воспоминаний А. А. Толстой публикуется по изданию: Толстая А. А. Печальный эпизод из моей жизни при дворе: Записки фрейлины // Октябрь. 1993. № 5, 6.
1 Имеется в виду Всемирная промышленная выставка, на открытие которой Наполеон III пригласил всех европейских монархов.
2 25 мая 1867 г. после смотра французских войск на Лоншанском поле Наполеон III и Александр II возвращались в Париж, в коляске с ним были и оба великих князя – наследник Александр Александрович и Владимир Александрович. В Александра II стрелял поляк Антон Березовский, участник восстания 1863 г. Он был приговорен к пожизненной каторге.
3 Опасения императрицы были вызваны тем, что Париж был одним из самых крупных центров польской эмиграции, увеличившейся в связи с недавним подавлением Александром II Польского восстания (1863–1864 гг.).
А. А. Мосолов
Разъединение императорской фамилии
В 1866 г. по Петербургу ходила едкая реплика Ф. И. Тютчева, одного из остроумнейших людей своего времени. В эту пору товарищем министра финансов был назначен С. А. Грейг, служивший сначала в конногвардейском полку, а затем в Морском министерстве. «Странное дело, – заметил Тютчев, – конногвардейскому офицеру поручают финансы; публика, конечно, удивлена, но в меру, не особенно сильно; попробуйте же Рейтерна сделать командиром конногвардейского полка, все с ума сойдут, поднимется такой вопль, как будто Россия потрясена в своих основаниях»[263]. Это поразительно меткое замечание, касающееся системы назначений на должности в дореволюционной России и в полной мере относящееся к автору публикуемого ниже отрывка из мемуаров.
Александр Александрович Мосолов (1854–1939) служил в привилегированном, находившемся под заботливым вниманием императорской фамилии лейб-гвардии
