– «Вот, ведь, недаром говорят, не покупайте старые машины! Вон, Жигуль заглох, и ни туда, и ни сюда!».
– «Так там же авария! Разве не видишь – две машины рядом стоят с аварийной сигнализацией?» – не выдержал Платон.
Да-а! За какой-то час мои дурные коллеги уже выдали по два перла на рыло! А что будет дальше? Не зря я не хотел с ними ехать! – чуть загрустил Платон.
Удачно объехав пробки, квартет в этот раз успел вовремя.
Шустрый Платон с подарком в большой коробке оказался впереди сослуживцев.
Потому он первый повстречал, стоявшую на улице в компании профессора Владимира Николаевича Прозорловского их общую начальницу – именинницу Ольгу Михайловну Лопатину.
– «Здравствуйте!» – обратился он ко всем.
– «Поздравляю Вас с днём рождения! Желаю Вам здоровья, взаимопонимания и неувядающей красоты!» – вынужденно поздравил он доктора биологических наук.
– «Здравствуйте, спасибо! А где Надежда?» – вынуждено приняла та поздравления не по чину.
– «Да вон они еле плетутся!» – указал на коллег, втроём несущих одну маленькую коробочку, не числившийся в их штате, свободный предприниматель Платон.
– «Владимир Николаевич! А что у Вас с животом?!» – переключился писатель на профессора.
– «О-о! А ты меня знаешь? А мы разве знакомы?» – закачался он навстречу Платону, протягивая руку и внимательно всматриваясь в его лицо.
Но в этот момент запыхавшаяся Надежда, поздравляя начальницу, прощебетала что-то невнятное, делая упор на подарке, показывая на коробку в руках Платона. За нею отметились и «Билл с Гарри».
А тем временем пьяный профессор, получив в ответ от Платона не менее сильное рукопожатие, переключился на Гудина и Алексея.
Далее всё пошло по обычному сценарию. Вся компания прошла на второй этаж и разделась в ближайшем кабинете. И только после этого Владимир Николаевич узнал Платона Петровича:
– «Ну, вот, теперь я тебя признал!».
Далее, поддержанный внимательным и сопереживающим слушателем, он повёл разговор о высоких материях. Но вскоре их оборвала сама именинница:
– «Владимир, Николаевич! Ну, всё! Пошли рассаживаться!».
Гости расселись сами. Надежда прошла к дальней стороне стола, еле успевая за шустрым и голодным Иваном Гавриловичем. Платон прошёл за нею, подталкиваемый сзади, почти приклеившимся к нему, нетерпеливым до очередной выпивки профессором Прозорловским. А Алексей, отделённый от коллег «старшим товарищем», вынужден был пройти следом за ним.
Поэтому теперь Надежа сидела в окружении своих стариков, а Алексей – на подхвате – ближе к выходу и к именитой имениннице. Поэтому ему и досталась роль вручателя подарков.
После поздравлений других сослуживцев, работавших в одном здании с именинницей, взяла слово и Надежда Сергеевна.
И тут Платон опять испытал неловкость за свою пресмыкающуюся перед высшим руководством начальницу. Пропев поздравительные «реферамбы» Ольге Михайловне и подарив ей большую коробку, она, как всегда ранее, вскользь, мимоходом, добавила слишком скромные и невыразительные слова в адрес Елены Георгиевны:
– «Лен! Ну, а тебя мы тоже поздравляем! Только ты обязательно используй наш подарок!» – протянула она маленькую коробочку.
– «Конечно, Надь!» – в очередной раз проглотив комок обиды, ответила вторая именинница, постоянно находящаяся в тени своей ровесницы высокопоставленной Ольги Михайловны.
По какому-то странному стечению обстоятельств в коллектив их НИИ в разное время пришли две девушки, тоже родившиеся 5 декабря!? Их, конечно, тоже поздравили, хотя проще, но зато теплее. Причём в этот раз инициативу на себя взяла сама Ольга Михайловна, которая вскоре ушла в другой корпус, за другой стол, к поздравлениям от других, важных коллег.
В этот момент к Платону обратилась Татьяна Ивановна – пожилая сотрудница, сидевшая с самого левого края стола, у окна:
– Платон Петрович! А я Ваше стихотворение про Сретенку периодически перечитываю! Читаешь, и вся юность перед глазами проплывает! Спасибо Вам!».
– «Я рад, что Вам понравилось!».
– «А что это такое?» – заревновал к популярности своего антипода Гудин, тихо обращаясь налево.
– «Да я жила там поблизости, на Кировской! Так что бывала на Сретенке частенько!» – объяснила она некоренному москвичу.
После скоро последовавшего ухода Надежды и Алексея, Иван Гаврилович разошёлся, пытаясь вернуть популярность себе. Он подсел к, оставшейся теперь за главную виновницу торжества, Елене Георгиевне и стал громко рассказывать о своей недавней поездке в Гоа, как всегда стараясь привлечь всеобщее внимание к своей персоне.
Пытаясь несколько погасить рвение старца, Платон вынужденно вмешался. На комплимент женщин, по поводу загара Гудина, он съязвил:
– «Да нет! Это от крема!».
– «Да что ты вмешиваешься? Мы же старые друзья! Знаем о чём поговорить!» – чуть раздражённо ответил Иван Гаврилович.
Когда же он чуть ли не вскричал на какой-то очередной вопрос Елены Георгиевны:
– «Конечно! Махараджа – справа, махараджа – слева…» – Платон не выдержал и тут же прокомментировал, обращаясь к имениннице:
– «В общем, голубой танец, «Бутерброд» называется!».
Но выходящий покурить Гудин на это уже не среагировал. Теперь он готовил свой ответный ход. И его месть была хоть не тоньше, но зато болезненней.
День рождения Алексея то ли не праздновали, то ли Платона на него, с подачи Гудина, не пригласили, сходив в ресторан без него. Возможно, коллеги Платона ждали конца света, который почему-то так и не наступил.
В тот вечер 21 декабря 2012 года после полуночных бдений Платон, выключая ночник, подумал об этом миге:
А вот и обещанный конец света!
Так же на этот раз не состоялось и обычное скромное предновогоднее застолье в офисе. Хотя возможно сослуживцы Платона отпраздновали завершение года без него, опять втихаря. Поэтому на новогодние праздники коллеги Платона разошлись молча и как всегда не прощаясь.
Новый, 2013 год, супруги Кочет традиционно встретили по-старому, на пару, но с новым вином. Ещё на прошлый новый, 2012 год, Вячеслав прислал своим родителям сухое красное вино «Punto final» урожая 2010 года, «Бодегас и Винедос» из аргентинского города Мендоса, сопроводив посылку письмом, где пометил, что это вино было изготовлено после его выхода на свободу.
На следующий день их посетили лишь Иннокентий с Машей.
